– Пистолет не зарегистрирован…

– О чем ты думаешь, Антон! Мы имеем дело с отморозками.

Мэла достала темные очки, косынку и постаралась сделаться неузнаваемой.

– Пистолет отдай мне. В твоих руках он бесполезен.

Девушка отдала оружие, и они поехали.

– Ты же трусиха…

– Да. И очень боюсь, что эти фотографии попадут в руки моего мужа. А еще я не хочу, чтобы тебя били. Сколько денег он потребовал?

– Не важно. Это мои проблемы.

Дом во дворе походил на развалюху – двухэтажное покосившееся строение. Из таких людей выселяют. Серебряная «десятка» со знакомым номером стояла у подъезда.

– Он дома, Антон, – испуганно произнесла Мэла.

– Вижу. Зря мы заехали во двор, он знает мою машину. Проедем в глубь двора, там остановимся.

Они шли к дому очень осторожно. Может быть, им так казалось. Со стороны картина смотрелась, как плохое шпионское кино, когда вместо напряжения у зрителей возникает желание посмеяться. Темный подъезд, скрипучие деревянные ступени, сломанные перила, разрисованные стены и кошмарный запах.

– Не верю, чтобы такой парень жил в подобных условиях, – тихо сказал Антон.

– Может, он скрывается. В такие лачуги милиция не суется.

– Хорошо скрывается, если мне его адрес вычислили за пять минут.

Они поднялись на второй этаж. Антон достал пистолет и попросил у Мэлы шпильку.

Замок открыли без труда. Тишина.

В третьей по счету комнате, в кресле, они увидели труп молодого мужчины с высунутым языком. Мэла побледнела.

– Спокойно, детка. Присядь.

Девушка отвернулась и присела на валик старого потрепанного кожаного дивана.

– Его задушили удавкой, – сказал Антон, разглядывая покойника. – Такую же Длинный накидывал мне на горло. Вот почему он назвал его имя. Сволочь!

– Идем отсюда, меня сейчас вытошнит.

– Труп еще теплый. Длинный был здесь после разговора со мной. Значит, покойник выслеживал тебя и нарвался на Длинного. Но зачем Длинный следил за тобой?

– А может, он следил за тобой? Ты об этом не подумал?

– За мной? С какой целью? Ах, вот в чем дело. В больнице они убили вместо меня другого и, узнав о своей промашке, решили добить, но тут им в голову пришла идея.

– Не понимаю, о чем ты говоришь. Пошли, я больше не могу.

Антон увидел на столе дорогой фотоаппарат, компьютер и торчащую в картридже флешку от камеры. Он ее выдернул и сунул в карман.

– Снимки, сделанные детективом, Длинный забрал вместе с дисками, но одну флешку он не заметил. Она нам может очень пригодиться.

– Бог мой, какой ужас, – прошептала девушка.

– Запомни, ты никогда здесь не была и ни о какой слежке ничего не слышала. Кто-то знает о твоем отсутствии на работе?

– Я ни перед кем не отчитываюсь. Ухожу на обед в любое время, когда мне удобно.

– Отлично. Сейчас отвезу тебя, и сам вернусь на работу. Помозолю глаза людям.

В хранилище выяснилось, что его уже три часа не могут найти, пришла внеплановая машина с деньгами, принимать валюту пришлось старику, а Семеныч теперь не имел права подписи на документах. Подписывали у Скороспелова. Другими словами, Антон остался без алиби, но с выговором от старого главбуха.

Пожилой мужичок, в насквозь промасленной телогрейке перебиравший в грязных руках ветошь, пожал плечами:

– Извини, Виктор Степаныч, но кто же знал, что в этот момент парня убивают. Я видел хозяина «Судзуки» мельком. В движке копался. Да, он прошел к своему сараю с каким-то парнем. Но я даже не скажу тебе, как он был одет. Потом я видел только открытые ворота его гаража, а после слышал рев мотоциклетного мотора. Оглянулся – никого, он же молнией пролетел, а я в боксе с инструментами возился.

Кравченко с трудом нашел свидетеля, который хоть что-то мог бы рассказать о дне убийства хозяина «Судзуки», но и тот ничего не видел и не знал. Планета слепых и глухих.

Полковник еще раз осмотрел гараж.

– А посторонней машины ты тут не видел? Ведь покупатель не на крыльях прилетел, его кто-то привез, а уехал он на «Судзуки».

– Вот! – обрадовался старик, доставая из-за уха сигарету. – С этого и начинал бы. Человека я мог и не заметить, а тачку всегда увижу. Когда я вышел из бокса сполоснуть руки бензином, ворота гаража были открыты, а с той стороны коридора, в самом конце, стояла серебристая «десятка». Чужая. У наших ребят таких нет, мы на «классике» ездим.

– Кто сидел за рулем?

– Ну ты и спросил! Я тебя-то с пяти метров не узнаю. До конца коридора метров тридцать, а то и сорок.

– Не мудри. Ширина гаража два семьдесят. До конца – шесть отсеков, итого шестнадцать метров.

– Вот что, Степаныч, ты опроси Лысого. Ну Яшку из девятого бокса. Когда я видел «десятку», он шел в аккурат с той стороны. Стало быть, мимо «десятки» проходил.

– А Яшку ты узнал?

– Если его на Луну пошлют, я ночью гляну на небо и скажу: «А Яшка в кратере ханку жрет!»