– Извини, если что не так.

– Все так. Куртку оставь себе, холодно. До фермы тебя за сотню довезут.

Сидор протянул ему оставшиеся полбутылки самогона:

– Выпей.

– Я пью только водку, – ответил Антон и направился к дверям бара.

Лед на мелководье уже сошел, можно и рыбку поудить. Рыбаки клевали носом, поплавки стояли на месте. За спиной у рыбаков собралась представительная делегация – Вербицкий собственной персоной, подполковник Мякишев, прокурор-криминалист Блохин, главный администратор пансионата, двое свидетелей – муж с женой, и медэкс-перт. Кинологи с собаками, опера обследовали территорию пригородной зоны отдыха с милыми мини-коттеджами.

– Убиты этой ночью, – уверенно заявил медэкс-перт.

– Теми же патронами, – добавил Блохин. – Стреляли в затылок обоим. Но не здесь. Калибр 7,65. Такими же убит абрек в доме коллекционера.

– Оружие? – коротко спросил Вербицкий.

– Ничего пока сказать не могу. Возможно, «ТТ».

– В этом пруду и летом никто рыбу не ловит, тут даже не купаются. Сплошная тина.

– Вы знаете этих людей? – спросил Мякишев администратора.

– Не видел. Продавщица из магазина должна знать. Домик заказали по телефону и приехали на такси пятнадцатого числа. Жили очень тихо, а может, и не жили, ночевать приезжали. Надо бы охранников опросить у шлагбаума, те всех помнят. Каждый отдыхающий на виду. Сейчас пансионат пустует, не сезон.

И действительно, погода стояла мерзкая, с неба падали колючие иголки, дул пронизывающий ветер.

– Тут с тоски подохнешь за две недели, – зло бросил Мякишев и обратился к женщине, которая держала под руку мужа: – Это вы на них наткнулись?

– Мы здесь всего на два дня, квартиру дочери с мужем освободили, они в гости приехали. Мой муж увидел рыбаков, подошел и спросил: «Как улов?», а они мертвые… Мы позвонили в милицию.

– Если вы этих отдыхающих не видели, то кто им выдал ключи? – спросил Вербицкий у администратора.

– За ключами женщина заходила. Лет сорока, неприметная. Назвала фамилию и номер заказа. Я дал ей ключи и напомнил, что гостям самим надо зайти с паспортами и зарегистрироваться. Она ответила: «Обязательно, но сейчас все очень устали».

– Она сказала правду. Всю ночь от нас бегали, то на мотоциклах, то по крышам, – согласился Мякишев. – В котором часу они приехали?

– В час дня или немного позже. Мякишев отвел Вербицкого в сторону.

– Мотоциклисты напали на «Ниву» вечером четырнадцатого. Потом перескочили с крыши на крышу и оба оказались в доме. Вышел из дома только Жора Топтунов и исчез. Вы же обходили квартиры.

Вербицкий вздохнул.

– Отец мог не открыть мне дверь. И вообще, похоже, спал. Если помнишь, он уходил в спешке, ничего с собой не взял, даже часы забыл. Проспал. Он мог уйти в двенадцать часов. Консьержа мы не спрашивали об отце. Сын мог заехать за ним на машине своей подруги, и она их сюда привезла. Отличное местечко. Здесь они жили, строили планы и продолжали делать свое дело.

– А кто же их убил и посадил здесь, как манекенов, на всеобщее обозрение?

– Ты забыл о конкурентах. Топтуновы стреляли из окна квартиры по инкассаторам и налетчикам, но шоферу удалось удрать, предполагаемый наблюдатель, поджидавший появление фургона на улице, тоже ушел от нас.

– И эти двое нашли Топтуновых? Но как они могли их вычислить?

– По нашей первой версии конкуренты не договорились, значит, они знали друг друга. Братьев Сарафановых не взяли в долю, и они решили работать самостоятельно, а заодно нагадить тем, кто недооценил их возможности. Вспомни налет мотоциклистов на «Ниву». Деньги строителей поджидала другая бригада, переодетая в форму гаишников, но мотоциклисты их опередили. Опять нагадили конкурентам.

– В таком случае, конкурентами являются не бандиты, а троица из хранилища – Скороспелов, главбух Сумской и Руденко. Только они знают все детали. А если одного из них решили ограничить в правах и долях? Он не согласился, предупредил, что без их помощи сможет проворачивать дела. Тут ему подвернулись Сарафановы-Топтуновы, появившиеся в городе два месяца назад, и он предложил им выгодное дело.

– Возможно. Но я не думаю, что главари не могли поделить прибыль. Они слишком крепко связаны между собой, в тугой узел завязаны.

– Тем не менее старика Руденко отправили на пенсию, а на его место посадили Антона, который в их деле ни бельмеса не соображает. Руденко – обиженная сторона.

– Да. При следующем налете он уже не попадет в число подозреваемых. Если только Антон не будет снабжать его информацией.

– Опять вы про Антона?

– Но он присутствует везде, где ему не место, Сережа. Факты на лицо. Что надо сделать? Обыскать все дома. Убийцы не ждали случая, сидя в кустах, сняли тут домик или вскрыли пустой. Сара-фановых не так просто замочить, они сами кого хочешь прихлопнут. Два точных выстрела в затылок… Бред! Услышав первый выстрел, кто-то из них успел бы оглянуться. Нет, он сидел и ждал, пока его тоже пришьют. Так не бывает. Или их убивали, когда они находились в бессознательном состоянии. Ладно. Холодно тут препираться. Хватит гадать, надо искать. Весь пансионат придется прочесать.

– Прочешем, мы люди ответственные, – уныло сказал Мякишев.

Наконец-то начальник областного ГИБДД полковник Кравченко нашел лысого из девятого бокса. Какой он, к черту, лысый! Фамилия его Бугров, а не Лысенко. И где нашел? В больнице. У мужика язва открылась, и он к гаражам близко не подходил. Надо было чего-то принести больному, так принято, но полковник был зол. В первую очередь на себя. Искать мужика столько времени – непростительно опытному менту. Перед Мякишевым было стыдно. Хуже всего, что смысла в поисках не было. Лысый оказался мужиком смышленым, быстро сообразил, что к чему. О гибели хозяина мотоцикла вспомнил, пару добрых слов в его адрес сказал, а по сути ничего.