– Собрался. Но не был уверен, что доеду. Слишком долго собирался, грызли сомнения.

Вербицкий присел напротив.

– И все же недооценили нас. Зря. Ваш портрет попал ко мне в руки месяц назад. Могу заверить вас, что и тогда уже было поздно уезжать. Когда вы с Никитой обчищали сейф Солюса, под кроватью прятался мальчишка, талантливый художник. Он великолепно нарисовал портреты взломщиков, а сейчас приехал к нам на опознание. Сначала я не думал, что вы бросите все награбленное и уедете налегке. Потом понял: трехтомный справочник Солюса – вот ваше главное богатство. Два десятка коллекционеров, которых вы успели обчистить, – капля в море. Каталоги, как я догадываюсь, с вами.

– Ищите.

– Значит, успели переслать. Но кому вы можете доверять? Без трехтомника вы не нужны партнерам.

– Вы не правы. Поясню вам, не для протокола. Первым к коллекционеру иду я. Увидев сейф, решаю, можно ли открыть его быстро и легко, а главное – как. Сегодняшние сейфы «гусиной лапкой» не откроешь. Без меня им не обойтись. Близок локоток, да не укусишь! А сигнализация? Сегодня одной ловкости мало.

– Я думаю, каталоги вы отправили посылкой в Питер на собственное имя. Вашей партнершей может быть только Инга. Умная женщина, но вы и ей не доверяли.

– Да. Она непредсказуема. Я слышал, вы ее так и не нашли?

– Найдем. Почему мы вас не трогали? Хотели узнать, куда вы купите билет. Это только так кажется, что в большом городе легко затеряться, но, имея копию вашего каталога, нетрудно просчитать, к кому вы наведаетесь в гости и где вас ждать. Зачем же вас искать, если вы сами придете.

Поезд тронулся.

– Вы меня не собираетесь ссаживать? – удивился Калиновский.

– Состав притормозит у переезда, где нас ждет машина. А пока мои ребята проверяют купе проводников, которые за небольшую плату готовы транспортировать наркотики. Калиновский вздрогнул.

– Что, Игорь Викторович, попал в десятку?

– Сдаюсь. Ваша взяла. Но с Ингой у вас такой фокус не пройдет.

Поезд прибыл вовремя. Мякишев стоял в сторонке и не сводил глаз со старика. На перроне появилась Инга, расцеловала папочку. Опять блондинка, опять неотразима. Отец и дочь направились к выходу. Инга надела темные очки, повязала косынку на голову. Мякишев понял – не хочет, чтобы ее запомнили.

Подполковник обогнал их на площади и сел за руль такси. Вскоре подоспели и Ландсберг с дочерью. Женщина не могла скрыть растерянность. Немного помешкав, она села в машину. С собой у нее был только маленький чемоданчик. Старик назвал по-латышски адрес, но Сергей знал его, и не имело значения, на каком языке с ним говорили.

По дороге Инга много смеялась, о чем-то рассказывала. Доехали быстро. Пассажиры зашли в подъезд. Мякишев отъехал на несколько метров, бросил машину и побежал во двор. Спотыкаясь, взлетел на третий этаж и приоткрыл дверь черного входа. Дальше пришлось идти на цыпочках по ковровой дорожке, купленной специально для этого случая.

В гостиную он попал через соседнюю комнату. Старик сидел в кресле, а Инга стояла в двух метрах и накручивала глушитель на ствол. Успел!

– Брось пистолет, Мэла! Извини, я привык к этому имени. – Мякишев целился ей в голову. – Глупо стрелять в покойника, – с грустью сказал он, взглянув на Яна Фридриховича. Твой отец мертв.

Инга бросила оружие на пол.

– Ну вот, видите. Он уже ничего не скажет, а я никого не убивала.

– Его показания запротоколированы до твоего приезда, Инга Яновна Кочергина.

– Моя фамилия Ландсберг.

– Полиция стоит за дверью, но ты будешь экстрадирована в Россию. Ты гражданка России, объявленная в международный розыск. Когда Кочергина посадили, ты вернула себе девичью фамилию, но не гражданство. И не стала разводиться. Зачем? Он же Гений!

Мякишев надел Инге наручники, после чего открыл дверь и впустил в квартиру рижскую полицию.

– Почему я тебя не знаю, странно… – тихо проговорила Инга.

– Подполковник Мякишев. Живу на честные доходы, а такие мужчины тебя не интересуют.

Он взял со стола ее сумочку и вытряхнул содержимое на стол. Среди мелочей лежал билет до Санкт-Петербурга на сегодняшний день. Мякишев посмотрел на часы:

– А ведь могла бы успеть. Ничего, мы поедем другим поездом.

Громов выпустил серию статей. Теперь когда Антона Гордеева по-настоящему арестовали, его представили героем, сумевшим проникнуть в банду под личиной влюбленного простачка и разоблачить опасных преступников, безнаказанно грабивших инкассаторов. О том, что герой попал за решетку, в статьях не говорилось.

Свою вину Антон не отрицал. Как-никак, а деньги из хранилища он унес. Обвинения в убийстве с него сняли. В следственном комитете ломали голову – что с ним делать? Деньги Антон нашел и вернул, принимал активное участие в поимке банды, ранен при задержании опасных преступников. Лучший оперативник города, имеющий благодарности от министра. Громов грозил поднять всю общественность на ноги, если Антон Гордеев не будет освобожден. С его влиянием на умы читателей он мог это сделать, примеры тому уже имелись.