Нахмурившись, я набрала ответ:

Я: «Все зависит от того, с какой целью ты меня приглашаешь».

Натаниэль: «Ужин».

Я: «В таком случае шансы велики».

Натаниэль: «Жду тебя к семи вечера, не рассчитывай на что-то грандиозное, повар из меня тоже не особо хороший».

***

На следующий день, переодевшись после смены в «Золотых страницах», я отправилась к Натану. Немного нервничая, нажала на кнопку домофона, послышался писк, оповещающий о том, что дверь открыта, набрав в легкие побольше воздуха я вошла.

Писатель ждал меня, расслабленно облокотившись на косяк двери, его губы сложились в улыбку, увидев меня, он выпрямился, застыв в приглашающим жесте. Стоило мне зайти, как он тут же оказался рядом, положив руку на мою талию, писатель приблизился почти касаясь моих губ, но в последнюю секунду меняя траекторию и касаясь моей щеки, оставляя слишком нежный поцелуй.

Замерев у моего уха, Натан сделал глубокий вдох, а после прошептал:

– Спасибо, что пришла, ужин почти готов.

Я почувствовала дрожь в теле, когда его рука осталась на моей талии, слегка подталкивая в столовую, где уже бы накрыт стол на двоих. Заняв одно из мест, я с улыбкой наблюдала за тем, как мужчина бегает туда сюда, принося разнообразные блюда.

– Ты сам это приготовил? – берясь за вилку, я с любопытством наблюдала за писателем, который, наконец, уселся на стул.

– Не совсем, кое-что заказал.
– он пожал плечами, извлекая от куда-то бутылку вина.

Округлив глаза, я приподняла бровь:

– Натан, ты ж вроде не пьешь.

Глаза цвета чая вернулись ко мне, такие теплые, что хотелось занырнуть в них с головой, совсем не похожие на ледяные глаза Кая. Мысленно выругавшись, я дала себе слово не вспоминать сегодня об ублюдке.

– Мне его подарили после раздачи автографов, – мужчина покрутил в руках бутылку, – оно вроде хорошее, вот и решил, что ты не отказалась бы.

– Считаешь меня алкашкой? – я нагнулась вперед, ехидно улыбаясь и наблюдая за тем, как милый румянец расползается по его щекам.

– Нет! Ты что!
– нервно поправив очки, он вздохнул. – Просто подумал, тебе должно понравиться, не выкидывать же его.

«И правда, не выкидывать же!» – мое альтер-эго расхохоталось, подставляя бокал.
– « Давай, писака, лей!»

Скил достал бокал и, наполнив его, поставил передо мной. Вино и впрямь было потрясающим, весь вечер мы проболтали о всевозможных пустяках, закончив с ужином, мы отправились на диван смотреть фильм.

Я и не заметила, как рука писателя оказалась моем плече, как осторожно он прижал мое тело к себе, нервно косясь и явно боясь, что я отстранюсь. Но мне этого не хотелось, вино вытолкала из меня весь холод и все, чего я сейчас хотела, ощущать его руки на своем теле и быть немного ближе, насладится нормальной жизнью, без убийств, вампиров и избиваний.

Глаза Натаниэля замерли на моей руке, где красовался новоиспеченный синячок, подарок от “мистера Ублюдочности 2014”.

– Ударилась на тренировке, ничего серьезного. – я улыбнулась, отвечая на его немой вопрос.

– Нужно быть осторожнее, не стоит такое тело портить синяками.

Мы оба замерли, писатель видимо осознал, что только что сказал, а я просто онемела.

– Извини, я не на намекал, просто…- Натан запнулся, снова поправляя очки и отводя глаза.

– У тебя плохое зрение? – непонятно почему спросила я, пытаясь уничтожить возникшую неловкость.

– Нет, – Натаниэль улыбнулся, – зрение хорошее, но когда мои книги стали покупаться и люди захотели знать меня в лицо, моя мама решила, что мне необходим стилист, он то и настаивал на очках, – мужчина смутился, зачесывая волосы назад, – в конце концов я настолько к ним привык, что чувствую себя практически голым без них.

– Интересно было бы посмотреть на тебя голым… - я прикрыла рот рукой, понимая, что произнесла это в слух и заливаясь краской. Чертова пиявка! Однозначно это его влияние! – Я…ой…

Даже оправдание найти не смогла! Нервно закусив губу, я отвела глаза.

– Когда я отправился в тур, то сразу же избавился от стилиста, – осторожно продолжил писатель, –признаться, он меня раздражал.

Решившись посмотреть на Скила, я едва не забыла, как дышать, его взгляд был прикован к моим губам, дыхание участилось, словно почувствовав реакцию моего тела, мужчина придвинулся ближе, наклоняясь, но замирая у самых губ:

– Венди, я могу поцеловать тебя?

Внутри все замерло, проклятье начало бить по ушам «Неправильная! Испорченная! Сломанная!». Я с трудом пыталась подавить панику, писатель нахмурился, наблюдая за тем, как меняется выражение моего лица - следствие моей внутренней борьбы. «Это всего лишь поцелуй… Натаниэль не такой, он никогда бы…» Прикрыв глаза и досчитав до десяти, я смогла улыбнуться: