Все до ужаса напоминало типичный глупый ужастик для подростков, и будь Лидия в данной ситуации всего лишь зрителем, она бы посмеялась. Но находясь в роли жертвы, смеяться не хотелось…

Чавкающий звук, внезапно нарушивший тишину, заставил внутренности прилипнуть к животу, противные мурашки забегали по всему телу. Чувствуя вставшие дыбом на шее волоски, банши, наступив на горло своему страху последовала вперед, в конец комнаты, где на самом верху маячила тусклая лампочка. С каждым шагом стук сердца отдавался в голове, словно колокол, звенящий о смерти. Дойдя до конца, Лидия обогнула кадку и остановилась, онемев от страха. К горлу подкатил комок, захотелось выблевать все содержимое желудка.

На мертвой девушке, согнувшись пополам, сидел маленький мальчик, одной рукой с острыми длинными когтями упираясь в пол, а другой, с отвратительным звуком отделяя от тела кусок за куском, отправлял «мясо» себе в рот. Ребенок так резко поднял голову, что у него аж в шее хрустнуло. Банши вздрогнула, встретившись взглядом с яркими неестественными зелеными глазами. Маленький монстр широко открыл рот, отчего кровь потекла по его подбородку, и звонко воскликнул, неумело выговаривая буквы:

– Мама!

Лидия закричала от страха, оступившись назад, падая вниз.

В темноту.

С пронзительным криком Мартин открыла глаза и приподнялась с постели, вцепившись холодными пальцами в одеяло. Собственная комната привела банши в чувство. По щекам рыжей струились горячие слезы.

– Господи, всего лишь сон…всего лишь сон, - повторила Лидия и впала в истерику, спрятав лицо в ладонях.

Комментарий к Chapter 39.

Короче, надо заканчивать с этим фиком.

Чё-т он растянулся совсем :D

Вам так не кажется?!

========== Chapter 40. ==========

Лидия лежала на груди Стайлза, слушая размеренное сердцебиение. Обхватив худощавое тело парня правой рукой, банши вперилась пустым взглядом в пустоту, размышляя о своем, не обращая внимания на фильм, который крутили по телику. Стилински изредка хихикал над комедией, одну руку держа на плече возлюбленной, а другой отправлял попкорн в рот. Дрожь от смеха передавалась девушке, возвращая ее в реальность.

Находясь сейчас со Стайлзом в его доме, Мартин ощущала спокойствие. Тихое мирное спокойствие. Только спокойствие, но не умиротворение. Все казалось ей не правильным. Этот дом, этот дурацкий фильм, вся эта ситуация…эти отношения.

В голове крутился надоедливый вопрос: «какого черта я здесь делаю?!». Но ответа не находилось. Ответ «потому что это любовь» казался ей неуместным, неподходящим для них.

С самом начале знакомства Лидии и Стайлза единственное, что скрепило и объединило их – это общая цель, впоследствии не считая общих друзей и тесного круга общения, в котором они вертятся. Но в конце концов, когда они все разберутся со стаей монстров (а это точно случится, ибо другого пути нет – лишь смерть при неудаче), когда не станет общей цели, того самого стимула, скрепившего и положившего началу «любви», больше не будет, их связь распадется. На чувствах, который они испытывают друг к другу, далеко не уедешь. Мартин не просто знала, она была уверена, что Стайлз не любит ее, их отношения давно перешли в разряд дружеских. А мнимая любовь прошла, оставив послевкусие детской влюбленности и легкого восхищения со стороны кареглазого. Он заботится о ней по привычке, но это совершенно не та забота, которая ей нужна.

И в чем банши была уверена на все сто процентов, это то, что она никогда не любила Стилински так, как он ее. Так, как должна любить любящая девушка. Несмотря на тавтологию, смысл этих слов довольно прост. Конечно же, рыжеволосая никогда не отрицала и не будет отрицать, что была какая-то симпатия, некие чувства, которые она возможно ошибочно приняла за любовь. Но со временем все вещи встают на свои места и приходит осознание того, что чувств настоящих и сильных, которые претерпевают все бури и невзгоды, никогда не было. И вряд ли будет.

Для нее всегда было важным, чтобы рядом с ней был такой человек, который представлял бы из себя само воплощение мужественности и надежности. В ее представлении это был мощный мужчина, который только одним своим видом демонстрировал свою силу. Стайлз был очень силен внутри, морально, духовно, но снаружи производил впечатление худощавого неловкого паренька. И дело было даже не в силе и внешности, в отношении. Стайлз слишком уважает ее, чтобы проявить собственнический характер. Да и если вспомнить, их первый поцелуй был совершен по ее инициативе, не Стилински сделал первый шаг.

Мартин ничего не могла с собой поделать. Она всегда влюблялась не в «тех парней». И чтобы она с собой не делала, как бы себя не уверяла, банши не могла взрастить в своей душе правильные истинные чувства к парню, который столько лет безответно любил ее. Стайлз слишком долго ждал ее. Он и сам устал.

Глубоко внутри себя Лидия уже давно пришла к выводу, что между ними возможна крепкая искренняя дружба, с заботой и поддержкой. Дружба, не любовь.

Стайлз искоса поглядывал на задумавшуюся девушку, чьи глаза остекленели и не отрываясь смотрели в пустую стену.