Мне нужно было оставаться смелой.

========== (41) Confusion ==========

Найл Хоран

Боль. Это все, что я чувствовал.

Прошло полтора часа с тех пор как она ушла. Она попрощалась, попросила заботиться об Эйми - и вот ее уже нет. Я был в замешательстве, жаждал хоть каких-нибудь логически-обоснованных ответов. Мне было больно. Не может быть, чтобы она использовала меня ради денег.

.

/флешбэк/

– Даже туалетная бумага крепче, чем наши отношения, Найл, - она тяжело вздохнула. Несмотря на то, что по ее щекам текли слезы, я заметил, что она как-то странно на меня смотрела. И то, как она с подозрением оглядывала комнату, лишь еще больше заставляло меня думать, будто за ней следили. Что-то было точно не так.

– О чем ты говоришь, Эйв? Туалетная бумага?
– я потер затылок, шмыгнув носом.
– Пожалуйста! Мы можем все обговорить!

– Туалетная бумага, Найл! Туалетная бумага крепче наших с тобой отношений!
– повторила она. К тому времени я уже совсем сбился с толку.

Мы стояли там в тишине несколько минут, но смятение и разочарование не собирались покидать меня. Неужели все это происходило на самом деле?

– Прости меня, - ее подбородок дрожал, и я хотел крепко обнять и расцеловать ее так, чтобы она прекратила нести эту чушь. Но я знал, что это не в моих силах. Что-то подсказывало мне, что все ее слова были ложью. Но зачем ей лгать?
– Пожалуйста, позаботься об Эйми. Пожалуйста.

– Конечно, - хоть она и отказалась от меня, я не смогу бросить Эйми. Она была мне как родная дочь, а теперь, когда она насовсем отдавала мне ее, я подпишу все нужные бумаги. Это было каким-то безумием. Она просто повесила своего ребенка на меня, но Эйми можно считать и моей.

– Поцелуй меня. В последний раз, пожалуйста, поцелуй меня, - взмолился я. Она покачала головой, плача еще сильнее.

– Я не могу, - на заметную в ее голосе и взгляде боль невозможно было смотреть.

– Этого не может быть, - я покачал головой, вытерев свои красные влажные глаза рукавом кофты.
– Я знаю, что здесь что-то не так. Что бы ни было, я помогу тебе. Но одно я знаю точно: ты все еще любишь меня, это очевидно.

– Н-нет, - заикаясь, проговорила она, избегая моего взгляда. Я взял ее лицо в свои ладони и заставил посмотреть в свои глаза. Она сжимала зубы, стараясь остановить дрожь.

– Посмотри мне в глаза и скажи, что не любишь, - потребовал я. Ее слезы полились с большей силой, и я уже пожалел о своих словам. Я чувствовал себя жестоким и просто ужасным человеком, но мне необходимо было знать.

– Я не люблю тебя.

.

.

.

Она соврала. Я знал, что она соврала. По ее глазам и тону это было очевидно. Но я всё равно не перебивая слушал её невнятные объяснения и разговоры о том, что Сэм отвезет её в аэропорт. Она продолжала просить меня заботиться об Эйми. Она любила ее всем сердцем и всегда будет любить. А потом она ушла.

– Найл!
– крикнул Зейн, постучав в дверь спальни.
– На… Ох, черт. Ты в порядке?
– Его глаза увеличились в несколько раз, когда он увидел мое опухшее лицо.

– Нет, - я покачал головой, бесстыдно плача сильнее, чем подобает мужчине.
– Она ушла. Ее нет. Эйвери не хочет быть со мной.

Зейн нахмурил брови и присел рядом со мной на кровать. Я был рад, что у меня есть такие друзья, как он, которые всегда переживали за меня, но сейчас мне хотелось побыть одному.

– Что она сказала?
– спросил он, поправив подушку, лежавшую сбоку, и оперевшись на изголовье кровати.

– Уходя, она сказала, что использовала меня ради денег. А потом умоляла, чтобы я забрал Эйми и защищал ее, в то же время настаивая на том, что она ей не нужна. Я знаю, она бы никогда не бросила свою дочь. Она слишком сильно любит эту девочку, чтобы бросить все и уйти.
– Я снова помотал головой.

– Это… - Зейн вздохнул, прикрыв глаза.
– Такая бессмыслица. То есть, я имею в виду, что это чересчур неправильно. Это все, что она сказала тебе?

– Еще сказала, что даже туалетная бумага крепче наших отношений. Кто вообще так говорит?
– я вздохнул, вытирая зудящие глаза.
– Несла эту чушь про туалетную бумагу, а потом ушла. Сказала, что Сэм подбросит ее до аэропорта.

– Это очень странно. Ты должен поговорить с Сэмом. Может, он знает что-то? Даже не знаю, что бы я делал, если бы Перри сказала мне нечто подобное. Но я хорошо знаю ее, она бы никогда не причинила мне такой боли. Она любит меня, - сам себя убеждал Зейн.
– И я знаю, что Эйвери тоже любит тебя. Мы все разузнаем, ясно?

Я кивнул и неуклюже обнял его. Он сочувственно улыбнулся мне и протянул картонную коробку с салфетками, которую я не раздумывая взял. Я был, мягко говоря, разбит.

– Знаю, прошло слишком мало времени, но ты не должен вешать нос, - сказал он.
– Сконцентрируйся на Эйми, заботься о ней, как сказала Эйвери. Мы со всем разберемся, но тебе нельзя оставаться таким грустным. Надо всегда мыслить позитивно.

Я кивнул, зная, что он был прав на все сто процентов. Встав с кровати, я пошел в ванную и умылся, а потом вышел за Зейном в гостиную. Вечером все, как обычно, проводили время вместе у бассейна.

– Папочка!
– воскликнул тоненький голосок, и мое тело словно пронзило молнией. Даже голос Эйми напоминал мне об Эйвери.
– Все ушли без меня!
– она надула губки.

Замечательно. В первый же день я оставил ее одну.

– Прости, малышка, - сказал я, поднимая ее на руки.
– Послушай, я хочу поговорить с тобой. Понимаешь… твоя мама ненадолго ушла. Она пошла на встречу с друзьями, и ее не будет некоторое время. Хорошо?