— Страж, — со свистом исторг тролль. — Ты-то нам и нужен.

— Неужели? — вскинул бровь Николя, стараясь оставаться предельно спокойным. С троллями ему ни разу общаться не доводилось, но судя по тому, что он слышал, приятного будет очень мало. — Что же вам от меня нужно? И зачем ради этого понадобилось ехать аж в поле айсбергов, если все знают, что я живу здесь, в Упсале.

— В поле айсбергов я совсем не за этим ехал, а с тобой хотел на обратном пути свидеться. Но планы придется менять из-за этого предателя, — в конце фразы тролль мерзко оскалился в сторону моряка. Из пасти пахнуло чем-то особенно мерзким.

Прежде, чем Николя успел его остановить, Сайлус мертвой хваткой вцепился в горло тролля. Слова тролля явно задели моряка за живое.

— Говори только то, о чем тебя спрашивают, тварь, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.

— Так я и говорю, — злобно усмехнулся тролль. Сайлус сдавил горло чуть сильнее. Тролль захрипел, исступленно глотая ртом воздух.

— Хватит! — пришлось повысить голос.

Моряк недовольно глянул на Николя, но все же подчинился и отпустил руку.

— Правильно, держи свою морскую собачонку подальше от меня, — усмехнулся тролль.

Николя самому захотелось придушить гада, но он сдержался и без намека на интонацию спросил:

— Отвечай, что тебе понадобилось в поле айсбергов. И отвечай быстро, а не то я уйду, и ты останешься с ним, — Николя указал на брезгливо морщившегося Сайлуса.

Тролль тихо хмыкнул, но все же заговорил:

— Пришла весть, что в Ледяном океане пробудилась тысячелетняя ярость. На тинге мы решили отправить туда лазутчиков и предложить ей союз. Близится Час возрождения. Мы слабы и малочисленны. Чтобы выстоять в грядущей буре, нужно заручиться поддержкой самых могущественных покровителей.

Николя вопросительно глянул на Сайлуса. Тот лишь коротко пожал плечами.

— Что такое Час возрождения и когда он настанет? — продолжил вести допрос Охотник.

— Это ты мне скажи, Страж, — снова оскалился тролль.

Николя смерил его тяжелым взглядом:

— Откуда мне знать?

— Уж кому, как не тебе, — тролль гнусно рассмеялся и подался вперед, привставая на стуле так, что ножки оторвались от пола. Сайлус незаметно потянулся к фляге на поясе, а демон продолжил: — Морской колдун, остроухая ведьма — они все лгут тебе. Ты и сам себе лжешь. Все ответы в тебе, но ты боишься. Боишься так, что не спишь по ночам, и даже когда бодрствуешь, не даешь себе ни минуты покоя, потому что тогда тебя начинают одолевать ответы, истина, к которой ты всеми силами стараешься остаться глух. Так чего ты боишься? Что за ужасную тайну скрываешь от себя самого? Что означает Час возрождения?

Николя настороженно замер. В груди нарастала паника. О чем он говорит? Какая еще тайна? Безликий?! На самом краю сознания, тревожено отзываясь, зашевелилась сущность Безликого. Стало трудно концентрироваться на происходящем.

— Ах ты, тварь, попробуй водички, на серебре настоянной, — взъярился Сайлус и плеснул в пленника из фляги. С лица тролля с шипением слезала покрывшаяся волдырями кожа.

— Стой! — вырываясь из зыбкого транса, отобрал флягу Николя. — Он же умрет.

— По-твоему лучше, если он сведет тебя с ума своими речами? Я знаю этих тварей. Он специально говорит так, чтобы ты мучился. Не слушай его.

— Я сам знаю, что делать, — огрызнулся Николя и снова повернулся к троллю. Тот тяжело дышал, корчась от боли. Из-под прожженной плоти на левой скуле и виске показалась белая кость. — Если хочешь жить, говори, что тебе известно.

— Час возрождения грядет. И тебе уготована в нем главная роль, — сквозь стиснутые зубы прошипел тролль.

Не на шутку взъярившись, Николя подался вперед, желая силой выдавить из демона правду. Звенящую тишину нарушил скрип отворяемой двери. Николя резко обернулся.

— Жертвенный ягненок! — послышался зловещий хохот тролля.

Голову словно стянуло стальными клещами, в ушах зарокотал поток нестерпимой раскаленной боли. Краем глаза Охотник успел заметить, как, раскрыв рот в немом крике, Сайлус беспомощно оседает на пол. И через мгновение сам последовал за ним.

========== Глава 25. Враг мой ==========

Когда Герда вернулась домой, поговорить было не с кем. Эглаборг возился во дворе. Финист и Вожык, должно быть, еще не вернулись с занятий, а Майли закрылась у себя в комнате. Герда не решилась ее тревожить. Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, взяла дневник Лайсве, но поняла, что уже в сотый раз перечитывает одно и то же предложение и не может уловить смысла, потому что постоянно отрывается и смотрит в окно, всем сердцем желая увидеть Николя, живого и невредимого. Он сильный и опытный. Наверняка, с легкостью сможет справиться с десятками таких троллей и даже не устать, но все равно дурное предчувствие не давало покоя.

Герда отложила дневник и принялась бесцельно бродить по комнате взад-вперед, пытаясь придумать, как перестать ждать плохих вестей. Ведь говорят, как думаешь, так оно и случается. Николя обязательно вернется, снова будет ругаться с Финистом, требовать от нее больше, чем она может сделать и… потом снова отправится на рисковое дело, а она продолжит сходить с ума от тревоги. Почему его ремесло такое опасное? Как бы хотелось, чтобы ему не приходилось рисковать собой каждый день своей жизни и все же… Все же тогда это бы был не совсем он или совсем не он, а кто-нибудь другой. И вполне вероятно, что этот другой нравился бы ей куда меньше.