И почему так раскалывается голова… Я ничего не помню…

В ужасе я подхватилась с кровати, ухитрившись каким-то чудом не разбудить Ибрагима, и накинула слегка порванное платьице. Юркой змейкой скользнула к потайной двери между нашими покоями и постаралась надежно ее запереть.

В моих покоях было тихо и темно. Огромные свечи, заменявшие здесь энергосберегающие лампы нашего века, уже давно потухли. Я в изнеможении стянула с себя платье и рухнула в кровать, все еще пребывая в полнейшей прострации.

Что же произошло в покоях Ибрагима?!

Но в памяти была откровенная черная дыра, которую никак не удавалось заполнить образами или воспоминаниями. Да что ж такое. Вроде бы потерей памяти никогда не страдала, амнезия в перечне моих многочисленных болячек точно не значится. И на тебе, пожалуйста.

Осторожно приподнявшись, оглядела себя. Бедра были чистыми, без признаков насилия, укусов и компрометирующих царапин. Кровавых потеков, которые должны были быть после нарушения девственности, тоже не наблюдалось. Ничего не болело, не ныло и не тянуло, смазки (пардон!) и следов мужского семени так же не было. Либо он меня чистенько помыл после, либо… он меня не трогал.

Но что же тогда произошло?!

Дверь в мои покои неожиданно распахнулась, и на пороге показалась…

Ого-го!

– Русская рабыня, — покривив губы, позвала меня Махидевран Султан. — Султан ждет тебя на ложе.

Я забыла добавить, что Махи была абсолютно обнаженной?!

Мои глаза медленно вылезали из орбит. Слов я тоже никаких найти не могла. Все кончились. Это еще что за свинг-пати по-османски?!

– Хюррем! — донесся до меня зычный голос Сулика из покоев. –Иди же!

С трудом поднялась и на негнущихся ногах поплелась следом за Махидевран. Султан, одетый и спокойный, сидел в своем любимом кресле за столом. Одетый?

События развивались как-то совершенно не по плану.

– Я хочу, чтобы вы любили друг друга у меня на глазах! — деспотично приказал он. Наши с Махи глаза стали одинаково круглыми. — Валидэ сказала, что Хюррем пока нельзя трогать, она не проверена (Вот коза старая! Вилы ей в бочину!), а Махидевран…

– Мой Повелитель, — проскрипела баш-кадина, — сегодня уже оросил мою жемчужину любви своим божественным нектаром.

Как я не загнулась на месте от хохота — я не знаю. Мигом забыто было все, кроме этого перла!

Ж-жемчужину, мать ее! НЕКТАРОМ!!! БОЖЕСТВЕННЫМ!! Ну у Сулика и самомнение, как я погляжу…

– И поэтому, чтобы не огорчать и не обделять тебя, Хюррем, я наслажусь вами, а вы — друг другом.

С этими словами он откинулся на спинку и потянулся губами к мундштуку кальяна. О как.

Запашок, висевший в воздухе, был приторно-сладким и почему-то знакомым. Так пахло обычно в самых разудалых ночных клубах, которые я наскоками посещала в бытность свою in Moscow.

О как. Да султанчик тут плюшками балуется…

То бишь гашиком. Или анашой.

– Сулейман…- ласковой обнаженной кошечкой притерлась я к нему, не обращая внимания на возмущенное сопение Махидевран. –Дай курнуть?

И нежно, эротично вытянула у него мундштук кальяна из пальцев.

Пару затяжек. Иначе этого бреда я просто не переживу.

– Что за самосад ты куришь? — раскашлявшись, отдала я ему кальян. Султан ничего не понял и нежно спихнул меня с колен, навстречу рычащей отнюдь не от страсти Махи.

Маха. Обнаженная Маха.

Просто Маха. Очень приятно, Маха. Нет, ей определенно идет так зваться…

С этими словами я дурацки хихикнула и отправилась в глубокий обморок.

Хе-хе, Сулик, ты же не в курсе, что у меня полная и абсолютная непереносимость любых наркотических веществ! А вот на тебе, каской!

С этими коварными мыслями сознание окончательно меня покинуло.

…И я проснулась. В своей постели в выделенных мне покоях. Рядом сидел обеспокоенный Сулейман.

– Что тебе снилось, Хюррем? Ты так кричала… Потом смеялась…И снова кричала. И говорила про какой-то «самосад».

Я хихикнула, но пересказывать сюжет своего сна наотрез отказалась. Это ж надо было такому пригрезиться. Надеюсь, что сон — не пророческий!

Глава 14.

Москва. Наши дни .

Я — Александра, русская рабыня, жившая в Рогатине. Я помню каждую яблоню в нашем саду, розовощеких сестренок и братьев, бегавших по летнему лугу... Я была предана этой земле, вскормившей меня своими плодами, свои молоком и своим хлебом, чье ласковое солнце подарило золотистый цвет моим волосам. , Потерявшая своих мать и отца в жестокой сече, устроенной напавшими на родную деревню татарами, своими глазами видевшая гибель возлюбленного, всех моих близких, теток и дядьев, собравшихся отпраздновать мою свадьбу с Лукой....