Шрифт:
Вот этим он меня добил. Мехмед снился мне почти каждую ночь, и каждый раз я просыпалась вся в слезах.
– Убедил… - отставив в сторону покупки, я присела на диван и внимательно посмотрела на своего господина и Повелителя. –И каков твой план?
Договорились мы полюбовно. Через два дня, когда я улажу все дела здесь, мы на пару примем яд и отправимся в Стамбул 16 века. Или просто откинем копытца. Второе пугало, но в Стамбул мне хотелось почему-то больше. И я пошла готовить ужин, предварительно созвонившись с Тарасом и отменив встречу. Ехать мне уже никуда не хотелось, а последние деньки дома нужно было провести с пользой.
В тот момент, когда я, грязно ругаясь, пыталась сладить с упрямой курицей, равномерно подгоравшей вместо того, чтобы прожариваться, сзади меня осторожно обняли.
– Меня снедает иной голод, Хюррем Султан моя… - тихо прошептал мне на ушко султан, щекотнув ухо усами. Я вздрогнула. Он случайным образом попал на мою самую эрогенную зону.
Курица сгорела к чертовой матери, но нам было все равно. Мы самозабвенно целовались, забыв обо всем на свете. Губы султана накрыли мои, покусывая, лаская, изучая и заставляя подчиниться, раствориться в своем мужчине…
Мои руки непроизвольно начали стягивать с него одежду, но Сулейман слегка меня оттолкнул.
– Нет, моя Роза. Сперва мы оба совершим омовение, я сделаю тебе массаж, а затем…
Мои вытаращенные глаза явно его рассмешили. До каких еще книг он тут успел добраться в мое отсутствие?! Глаза султана смеялись. Мое жадное нетерпение ему, видимо, пришлось по нраву. Плюнув на все и напомнив себе, что мы пока еще не в гареме, я сама приникла к нему с жадным поцелуем.
– В спальню… - попытался остановить меня Сулейман минут через пять.
– И здесь сойдет, - прорычала я, стаскивая с него футболку.
– Как? – искренне поразился он.
– Я тебе покажу, как…
До спальни мы добрались часа через полтора, и с энтузиазмом, поразившим меня саму, продолжили там начатое.
Утром следующего дня я проснулась в изумительно прекрасном настроении. Хотелось танцевать и распевать песенки Кати Лель про "муси-пуси" и "джагу-джагу". Вспомнив события вчерашнего вечера и ночи, я слегка покраснела. Да, зажгли мы знатно… Честно говоря, не ожидала такого от Сулика. Он тут отдохнул, накопил сил и с энтузиазмом бросился в бой. Вы не поверите, но вчера он решился даже на куннилингус! Да так разохотился… Впрочем, это уже лишние подробности. Но думаю, теперь проблем с этим у него не будет. С кухни доносился чудесный аромат свежесваренного кофе. В спальню заглянул голый Сулейман:
– Ты уже проснулась, elmas benim?
Своим бриллиантом меня давно уже никто не называл и я заалела, как юная девочка, переспавшая с давно обожаемым ей преподавателем.
– Я сварил тебе кофе, жена моя… - опустившись рядом со мной в кровать и пожирая мою неприкрытую одеялом грудь взглядом, прошептал Сулейман. Через секунду я ощутила на своих губах нежный поцелуй. – Пойдем, дорогая…
Как меняет мужчин факт неоднократного женского оргазма, ты посмотри-ка! И дорогая, и бриллиант… А, ну хватит уже занудствовать, Сашка! Наслаждайся моментом, скоро все может измениться. Дома он снова будет султаном, а не только влюбленным мужчиной.
А в том, что Сулейман влюблен, я уже не сомневалась. Страшно было другое – кажется, я сама начала в него влюбляться…
Глава 10.
День мы провели, нежась в кровати, и прерываясь только на секс. Или наоборот? Занимались сексом, прерываясь только на то, чтобы понежиться и еще сходить в ванную? А, неважно.
Главное – что мало говорили и не раздражали друг друга. Сулейман словно бы вознамерился наверстать упущенное ранее, и теперь щедро возмещал мои старания в плане минета и прочих маленьких гаремных радостей. А я была только «за».
Но и у него наконец-то кончились силы. Теперь лежит рядом, уткнувшись носом мне в плечо, и забавно посапывает. Притомился, бедный. Я со вздохом погладила османского султана, и, по совместительству – своего Аллахом данного мужа, - по макушке. И задумалась. Совсем скоро мы вернемся в империю. А что будет там?
Он снова изменится, став привычным мне угрюмым и властным султаном, Падишахом с большой буквы? Тенью Аллаха на земле, чьи приказания исполняются незамедлительно, а неповиновение карается смертью?
Очень вероятно.
Так не лучше ли мне в таком случае остаться тут?
Сулейман, словно прочитав мои мысли, притянул меня к себе, сонно пробормотав во сне:
– Хасеки моя…
Хасеки. А ведь я раньше и не задумывалась особо, что титул «Хасеки» - это не только повод чуть более вольно общаться с валидэ и баш-кадиной. Что это реальная власть – и уважение, и почет османского народа. Для них я вторая после валидэ, а она в свою очередь – вторая после самого султана. Политика такая.