…И она сдалась.

Она держалась бесконечно долго, и могла молчать вечность о том, что терзало её сердце. Она и молчала. Но слёзы – боль сердца – молчать не могли. И вот первое признание скатилось по щеке предательской капелькой, второе… прокладывая дорожку прямо к сердцу застывшего мужчины. Его руки непроизвольно разжались, переместились к лицу безмолвной плачущей девушки, заключая его в бережное объятие. Большие пальцы ласково подхватили капли, так правильно выдавшие Кхуши.

– Правда? Не имеет? – хрипло выдохнул Арнав, беспомощно ощущая, что эти слёзы окончательно сорвали замок с его чувств, и он захлёбывается в любви к своему счастью. – Правда, Кхуши?

Взгляды растворились друг в друге, донося признание сердец до двух упрямцев. Время крохотными сверкающими звёздочками осыпалось на растворившихся друг в друге. Пространство мягким клубочком свернулось у ног, позволив воспарить в невесомости истосковавшимся душам, стремящихся согреть свою половинку жаром казавшейся такой невозможной, но случившейся любви.

…Она не понимала, что взметнувшиеся в защитном жесте руки обессиленно скользнули ему на грудь и замерли, впитывая биение сердца, такое честное, родное, узнанное.

…Он не замечал, как мягкой лаской скользят его пальцы по её скулам, спускаются к линии подбородка, очерчивают его и, становясь настойчивее с каждым мгновением, прикасаются к шее, ключицам, сдвигая мешающую ткань дупатты. Кожа под пальцами была нежной и горячей, такой тонкой, что он словно чувствовал ток крови, ускоряющийся вместе с ритмом сердец.

…Возможно, мужчины умеют любить невесомо, бестелесно, но он не был таким. Он был земным, и ему нужна была она вся. Сердце, душа, тело. Ему нужно было прочувствовать её всю. Сейчас, подтверждая, что она любит, доказывая, что любит он.

Хриплый вдох Арнава, шёпот-имя, и воздушный розовый цвет невысказанного первого признания обогащается вплетаемым всполохом горячего алого. Невозможно больше существовать, не коснувшись, не ощутив, не взяв своё.

Кхуши отпрянула, когда он коснулся её губ своими. Она была в этом уверена. Потому что то, что происходило, было неправильно… прекрасно.

На самом же деле девушка неосознанно качнулась навстречу, выдыхая навстречу своему имени его. Позволяя новой ласке растворить остатки сознания, доверяясь тому, кого любит.

Он целовал её неспешно, невероятным усилием воли удерживая в узде желание сжать в объятиях ту, которая наконец-то открылась для него, перестав мучить его сердце. Теперь он понимал, он знал – она его любит. Как и он её.

Его губы касались невыносимо нежно, мягко, не пугая и обезоруживая не сумевшую противостоять слившейся любви девушку. Её губы вздрагивали, опаляемые дыханием, когда он выпускал их из плена, позволяя сделать жадный вдох и снова накрывая своими. Требовательность прорывалась сквозь нежность, увлекая в водоворот чувственности. Невыносимая сладость взорвалась внутри неё, когда он сдался захлестнувшему желанию и раскрыл её губы языком, медленно вторгаясь внутрь её рта. Чуть касаясь, дразня, приучая. Кхуши и не подозревала, насколько головокружительным может быть поцелуй. Всё, что она представляла до этого, меркло перед настоящим, жарким, влажным, интимным. Ноги подкосились, но за секунду до того, как они отказались держать хозяйку, его рука властным движением обхватила её талию, прижимая к напряжённому телу. Давая опору и лишая остатков здравого смысла. Иначе как объяснить, что, вместо того, чтобы прервать запретный поцелуй, она несмело коснулась его шеи, вызвав прерывистой вдох Арнава, ещё крепче прижавшего её к себе, и замерла, так и не убрав рук.

А поцелуй всё длился и ничто, казалось, не могло прекратить его. Словно обретя в нём друг друга, они боялись вернуться в реальность, в котором оба были чужими – женихом и невестой.

Именно эта мысль смогла пробиться к сознанию Кхуши, и она резко отшатнулась от Арнава, не ожидавшего такой реакции. Не доверяя себе, своим новым желаниям, девушка сделала два шага назад и упёрлась спиной в дверь. Раскрытую ладонь она прижимала к губам и полными изумления глазами смотрела на Арнава, чьи крепко стиснутые губы и прищуренные глаза ясно показывали, что он готов к её сопротивлению. Медленный шаг вперёд мужчины, и она спешно заговорила, стараясь словами разрушить магию единения, всё ещё подталкивающую её в его объятия.

– Это неправильно! Пожалуйста, не надо… Это не должно было случиться! – Она слышала, как жалобно звучит её голос, но ей было не до гордости. Попытка справиться со своими чувствами, отведя взгляд, провалилась с треском, но она старалась... Она справится.

– Это должно было случиться давно! – отрезал Арнав, отметая слабый протест. – Как минимум, на Дивали. И ты это знаешь.

– Я ничего не знаю, - замотала головой девушка. – И ничего не хочу знать! У вас есть невеста, а у меня – жених! Мы не можем так поступать!

Упоминание о женихе разбудило спящую ярость. Слишком долго знание этого не давало ему спокойно спать по ночам, будоража неизвестной ранее ревностью.

– Жених, говоришь?!

Кхуши не заметила, как он оказался так близко, что можно было разглядеть границу между потемневшей радужкой и зрачком грозно сощурившихся глаз. Руки охватили талию и рванули девушку к себе. Она с тихим непроизвольным вскриком снова оказалась прижата к каменной груди Арнава.