Они делали все, чтобы фантомы пожирали эту дрянь. Но особенно подлым действием стали диверсии, целью которых сеять все больше страха и грести все больше золота. Близкие горожан гибли под воздействием взрывов, вооруженных нападений и тотального ощущения войны. Война стала самым прибыльным проектом превосходящим. Помимо веществ они продавали различные запрещённые товары и услуги, проводили все больше увеселительных мероприятий, дабы притупить боль и страх, но на деле лишь разжигали их.

Пневма плыл по озеру воспоминаний со скрученным на выдох. Все небо горело пламенем. Потэстатем лежал на берегу предельно сосредоточенно убитым. Растворялся в табаке. Джунгли звенели криками. Неутолимый голод питал темное царство, как никогда. Фантомы сгущались в грозовую силу, готовую обрушить град на врагов. Низшие слои и тех и других колосками неслись по горной реке событий и чувств.

Сосновый бор на свидании с березовой рощей. Немыслимый круговой покой был предвестником чего-то необратимого. Даже птицы, играя вечные мелодии, собирались улететь на неопределённый срок зимовать. Всё проходит и мы пройдём. Затем появимся опять. Снова запахло хвоей в черно-белых пейзажах. Хозяином леса стала панда, которую до этого в тех краях никто не встречал. Ленивой походкой величаво забираясь на дерево, жевала флору на фоне жар-птицы, которая под крыльями алым следом принесла самый свежий рассвет.

Пневма при подготовке к грозе имел особенно обреченный взор на своё племя. Ему нужны были псы, пахнущие типографской краской.

– Кто ваш кумир?-спросил он.

– Ты!- слышен стал лай стаи.

– Готовы ли вы отправиться в бездну?

– Да!

– Молнию вверх!

Пятница. 13 ноября. На часах было 23:47. В пригороде зафиксировали аномалию: дюжины молний испепелили всю красоту флоры и фауны. Все обратилось в тлен: бор, роща, панда. Все, что было по дороге в Техногород превратилось в неплодородный чернозём, состоящий из обугленных элементов старого пейзажа. Это был мощный толчок в бездну. Сигнал всем: назад пути нет.

Тишина. В раковинах отсутствовал звон. Пыль мерзкая на вкус. В стене горел воображаемый огонёк. Рыжий тусклый огонёчек. Не хватало воздуха. Духота мешала постигать истину. Идти ей навстречу, как в последний раз.

– Я так не могу. Мне нужен хоть глоток воздуха!

– Всё в тебе. Представь его.

Амброзий вспомнил свою первую прогулку по набережной. Это случилось задолго до всего того, что случилось с ним. Беззаботное детство. Верные навсегдашние друзья. Первые влюбленности. Беззаботный взгляд иногда становится жестоким ради инфантилизма. Первые проблемы и трудности-предвестники последующих. Первые неловкие попытки выучится решать проблемы. Детство прекрасно и важно. Он вдохнул и напился дотла. Он был счастлив.

Глава V

Война и мир

Счастье быть дома, плевать что и в голове. Быть с нужными, быть нужным. Быть на своём месте. Быть живым. Краски через край. Идеальный ливень. Знакомые улочки. Приятная усталость. Родная грязь. Крепкий чай, табак и беседа. Мягкая постель, жесткая подушка. Шерсть в узелок. Независимая река- независимый поток. Амброзий был старше своего возраста. Смерть. Страдать нужно. Но семья знала, что так и должно было быть. Ведь он первый из них, кто боролся по-настоящему с городом. Поэтому то и связался с черными. Выбрал опасную тропу, на которой не устоял. Получив второй шанс, бьется изо всех сил. Но он знает, что повлиять на судьбу, время, истину не сможет. Теперь взаперти семи стен в компании Цербера, который наблюдает. Он подобен свету, что вне зависимости от внешних факторов достигает своей цели. Раньше ему уже приходилось рваться сквозь стены осуждения и непонимания, насмешек и подлых поступков. Всех фантомных атрибутов. Но нынче не справиться игнорированием и полетом от проблем.

Пули, дымовые шашки, файеры заполонили Техногород. Буквально в считанные часы районы испачкали бело-черно-красным цветом. Серый смог, способный затмить весь неон, покрывал Техногород от глаз Бога. В ту ночь стерлась грань между фантомами и фауной: они стали единым целым. Город встретился со старым знакомым, Хаосом. Мило побеседовав под истошные вопли, договорились о завтрашней встрече в то же время. Пахло гарью и смертью. Бедная старушка снова принялась за изнурительную работу. Сверху, с холма за полем боя с упоением наблюдала верхушка тёмного царства.

– У них больше ресурсов и горят от страха не хуже,-сказал Пневма

– Черный огонь в нас расплавит любой страх,- не глядя на него,ответил Потэстатем.

Стихая, город встретил утро и тут же погрузился в траур, ставший отныне устоявшимся навязчивым попутчиком. Белые считали погибших, чёрные считали на сколько их хватит, превосходящие считали прибыль и уже готовили план по возвращению власти и мира. Одним нужен был покой, другим пополнения войск, третьим наслаждения от всего происходящего. А Амброзиусу нужна была лишь встреча с истиной. Цербер мечтал о забвении.

Воздух в семистенной комнате накалялся. Дышать было трудно, спасала только форточка воспоминаний. Цербер не выходил на контакт. Предался запою существования, где не было месту лжи и молчанию. Изредка выходя из этого состояния, он молча обескураженным взглядом разъедал своего гостя. Создавалось впечатление истекающего терпения и сожаления. Стараясь не поддаваться паническим атакам, Амброзиус абстрагировался, высунувшись в форточку, с течением времени всё сильнее. Проживая свою жизнь в который раз, до сих пор не понимал каким образом заслужить долгожданную встречу. Днём ангел, ночью демон. В свете фантом, во тьме искренний тёмный вихрь. Всегда на грани. Всегда в раздумьях. Последние мгновения он старался не вспоминать. Хотя может и стоило...