Второе направление разработок требовало достойного господ визуального обрамления — и Франсуа-Рожер, и окружающие его крестьяне подозревали на вполне законных основаниях, что крошечная кучка салата, поданная барину на обычной тарелке легко может быть воспринята как издевательство и личное оскорбление — ибо барам полагалась подавать всегда полную тарелку щей ли, каши или же мяса — а уж сколько барин не доест и оставит слугам — это сугубо его, барское, право решать. А из посуды малогабаритной в барских буфетах были обнаружены лишь серебрянные пашотницы, по размерам вроде бы замыслу соответствующие, однако сильно ограниченные в числе. И вид имеющие достаточно тусклый, что наводило на мысль о малой популярности вареных яиц как блюда в барском меню. Однако предположение, что барское семейство яйцами пренебрегало, было горячо отвергнуто дворовыми девками, участвующими в инспектировании содержимого буфетов. Слова девок о том, что хорошо сваренное яйцо в подставке не нуждается, ибо и само по себе стоять может коль нужда в том возникнет, натолкнули иноземца на гениальную идею. Приказав сварить вкрутую пару дюжин яиц, великий экспериментатор очистил яйца от скорлупы, срезал верхушку и вытащил крутой желток. А помидоры, накрошив их гораздо более мелко, нежели в исходном салате, запихнул на его место. Подрезав яйцо снизу, он получил вполне самостоятельно стояшую на блюде индивидуальную емкость для салата, вдобавок емкость доступную в неограниченных количествах и съедобную, являющуюся частью салата.

Решив таким образом вторую из поставленных задач, начинающий кулинар перешел к третьему направлению исследований. Признав, что использование яиц — продукта самого по себе довольно сытного — несколько отклоняет салатную составляющую предстоящего пира от базового назначения «не насыщать», он решил что успех на третьем пути развития салатной индустрии Бабынинского округа будет более важен, чем уже достигнутый результат пути второго в случае отсутствия неочевидных результатов первого. Посему, опираясь на воспоминания своей столь недалекой босоногой молодости, он обратился за информацией не к суровым отцам семейств и не к заботливым матерям-кормилицам оных же, а к многолюдному племени мальчишек, не упускающему, как известно, случая сорвать и съесть все, что человеческому организму не противно вне зависимости от общепризнанных уровней созревания. Несколько удивленные постановкой вопроса в форме «что бесполезнее всего съедать из произрастающего в окрестностях» опрашиваемые мальцы почти единодушно указали на индийскую лиану, оплетающую решетки беседок. Плоды ее зрелые, в отличие от плодов схожей листьями тыквы, горькие и очень твердые, а незрелые, хотя по твердости близки к яблокам, похоже состоят из одной воды и несмотря на некоторую приятность аромата практически не насыщают. Даже хуже — создавая первоначально ощущение сытости очень скоро приводят лишь к усилению голода.

Франсуа понял, что нашел самое желаемое в данной ситуации творение природы. Дегустация плодов подтвердила полученные от сельской молодежи сведения — практически безвкусные, но ароматные незрелые плоды лианы как нельзя более хорошо подходили в качестве наполнителя салатов. Кулинара несколько смутило лишь то, что почти одинаковые на вид плоды все-таки имели сильный разброс по вкусовым параметрам — некоторые из них имели довольно горькую кожуру и даже более того, часто плод, безвкусный с одного конца, был на удивление горьким с другого. Однако, решив, что проблема может быть решена индивидуальной дегустацией, Оливье не стал пока углубляться в исследования данного феномена. Он ограничился лишь демонстрацией для назначенных им тестеров салатопригодности каждого плода процесса оценки вкусовых его качеств. Отрезав кончик и пожевав его, изобразил улыбку и вербально оценил плод словами «О, вкусно!». Оценив следующий, якобы не соответствующий понятиям о съедобности плод, он скорчил соответствующую рожу и подкрепил пантомиму возгласом «О, горечь!». На том подготовка персонала и завершилась. А салатная гамма обогатилась изделями из незрелого плода декоративной индийской лианы, прозванного крестьянами, видимо в связи со своеобразием произношения нашего предшественника Марселя Марсо, забавным словом «огурец».

Впрочем, работа интеллектуального генератора салатных идей над огурцом не ограничилась тренингом персонала. Не смирясь с мыслью, что значительная часть столь нужных салатной кухне плодов выбывает из пищеоборота, провансалец решил обратиться к народной мудрости в поисках решения проблемы. Народная мудрость в лице все тех же ранее опрошеных мальчишек высказалась в том плане, что-де груздь — он тоже в исходном виде горек. А вот соленый, из бочонка — ну просто царский гриб! Талантливый сын Прованса решил выяснить, не поможет ли аналогичный подход в случае с горькими огурцами. Первый же эксперимент показал, что слегка горчащий плод приобретает большую съедобность при посыпании его солью, более же горькие плоды все еще не воспринимались организмом с радостью. Прикинув, что более плотная, нежели лист одуванчика, кожица огурца вероятно нуждается в более длительном просаливании, исследователь индийских лиан рапорядился поместить малосъедобное подмножество имеюшихся в распоряжении огурцов в бочонок с соленой водой. Дегустация обработанных таким образом плодов на следующий день показала, что в целом подход оправдывает себя, однако вкусовая гамма продукта резко смещается в совершенно неожиданном направлении. Причем не сказать, что в направлении неприятном. Вкус засоленного продукта порадовал экспериметнатора, однако изначальный аромат был утрачен. Посему для придания продукту хоть какого-либо индивидуального аромата в бочонок были срочно добавлены соцветия укропа, абсолютно несъедобные, но аромающие с неземной силой.

Повторная дегустация плодов спустя несколько дней показала, что интуиция вела огурцеведа в направлении абсолютно правильном, и лишь жаркая погода начала августа довела подопытные огурцы до столь мягкой полуразвареной консистенции. Посему эксперимент был повторен уже с несколькими бочонками огурцов, поставленными для избежания перегрева в пруд с ледяной водой. Не полагаясь лишь на температурный режим, в некоторые из бочонков первозасольщик добавил жесткие листья вишни или дуба в надежде на известный кожемякам дубильный эффект оных, а наряду с укропом для аромата были опробованы и листья смородины черной. Эксперименты с огурцами продолжались до самого дня Х, и как результат оных гости смоги вкусить сии плоды в свежем, малосольном виде и в виде соленом, трех видов засолки одновременно. На вопрос присутствующего на застолье графа Панина, оценившего соленый плод по достоинству, как давно местное население готовит сей деликатес, прислуживающий ему мужичонка честно ответствовал, что мы-де «давно уже их солим», подразумевая под «давно» прошедшие два месяца. И — отправился (вместе с семейством, дабы не спился с горя) в родовое село графа — Старую Русу, на берег Ильменя — ибо г-н Бабынин не смог отказать графу в приобретении хоть одного из умелых засольщиков. Получив в награду за «передачу векового опыта» освобождение от крепости и хуторок Нежин в придачу, мужичонка превратил Старую Русу в центр мирового огурцесоления, а нежинские огурцы — в эталон продукта. Впрочем, это все произошло гораздо позднее, а жаркое начало августа 13-го взвалило на хрупкие плечи юного светила кулинарии новые заботы.

Смоленские леса и сейчас, в эпоху высоких технологий и отравленной природы славятся изобилием дикорастущих деликатесов. Но, в отличие от лесов, допустим, амазонских или даже провансальских, изобилием этим они славятся лишь в краткий период с августа по сентябрь. Причем август, даже пожалуй именно начало августа — если лето было достаточно теплым и в меру дождливым — дает основной урожай ягод и плодов. А посему, происходи оговоренное застолье ранним августом, обильный и разнообразный стол обеспечила бы сама Смоленская земля, без существенного участия франкоязычного недоросля. Последний же, видя уникальные сугубо августовские возможности сервировки званных застолий столь приятными глазу и желудку разноцветных дров лесных полян и чащ, и осознавая неизбежность недоступности этих же даров уже месяцем позже, задумался над возможностями сохранения оных в виде, пригодном к подаче к столу.

Отметив, что засоленные огурцы, хотя и несколько меняют цвет и вкус на протяжении первой недели засолки, в дальнейшем сохраняются в практически неизменном виде, юный гастроном попытался сохранить поступающие готовые к употреблению растительные продукты в засоленном виде. Применение данной технологии к помидорам дало результат вполне положительный, однако соленые малина, вишня и смородина давали очень малую надежду на положительные отзывы со стороны вкушающего их русского дворянства. Тем не менее эксперименты в этой области неожиданно дали и резко положительный результат — с учетом того, что не привыкший к виду свежеполученного подсластителя поваренок просто-напросто перепутал соль с доставленной для демонстрации начальнику первой партии сахара с только что построенного завода. Вишня в сахаре оказалась, в полной противоположности вишне соленой, гораздо лучше по вкусу, нежели даже вишня натуральная. Франсуа-Рожер немедленно приостановил все прочие продуктовые исследования и сосредоточился на выяснении оптимальных пропорций даров природы и продукта химпроизводства. Из-за нехватки сахара в виде мелких кристаллов (прозванного сельскими остряками «сахарным песком» из-за схожести с песком речным) в дело был пущен и недовыпарившийся сахарный сироп.

Чкерез несколько дней выяснилось, что сладкий дар природы, сахарным песком лишь засыпаный, довольно быстро выпускает достаточно сока, чтобы этот песок растворить, а в дальнейшем раствор довольно быстро начинает бродить. Тот же дар, но залитый сиропом, начинает бродить гораздо позже, и тем позже, чем более горячий сироп использовался для заливки. Дальнейшие эксперименты показали, что скорость самого брожения в значительной степени определяется соотношением в сиропе собственно сахара и воды. И для максимального замедления процесса брожения крайне эффективным является выпаривание избытков воды по той же технологии, что и при получении самого сахара.