Но все вышеперечисленное произошло либо чуть ранее, либо позже дня бракосочетания Петра Анатольевича и Анастасии Никитичны.

Сам же день свадьбы дал одно из наиболее широко известных изобретений в деле массового прокорма человечества. И было бы просто непростительно не упомянуть о нем в нашем исследовании.

Изобретение было обусловлено целым рядом весьма существенных обстоятельств. Во-первых, давно уже прошли те времена, когда цари-самодуры запросто отбирали вотчины у одних бояр и тут же дарили их другим. Во-вторых, далеко не каждый день русские офицеры получали иноземные баронские титулы. Так что Петр Анатольевич был личностью, в некотором роде, исключительной. И естественно, что его бракосочетание вызвало широкий резонанс в дворянских и помещичьих кругах, что привело к массированному наплыву гостей не только из соседских деревень, но и со всей бескрайней России.

Во-вторых, Бабынино было всего лишь деревней, а не селом. То есть, проще говоря, церкви там не было. А потому процесс венчания происходил в некотором отдалении от места пирования по этому поводу. Перемещение же нескольких сотен прибывших поесть граждан с использованием исключительно гужевого транспорта приводило к тому, что первоприбывшие на место действа вынужены были изрядное время ожидать последних из принимающих участие в мероприятии — и, в отношении к наиболее интересной нам части действа, успевали изрядно проголодаться до начала застолья.

Для избежания раздражения толпы голодных гостей при исключении недовольства задерживающихся из-за высокого трафика и пробок на дорогах тем, что «их не подождали» Франсуа-Рожер решил обеспечить возможность спонтанного перекуса без усаживания за праздничный стол для всех желающих. С этой целью он попросил снова прибывшего в Бабынино для проведения инженерных работ прапорщика Валоняйнена изготовить и установить в саду большой высокий стол, на котором можно было бы разместить изрядное количество холодных закусок. Одним из пунктов техзадания было обеспечение высоты изделия, достаточной для простоты доступа к продуктам, но препятствующей усаживанию у стола на стульях или скамьях с целью плотно приступить к питанию. Такой стол обеспечивал бы, по замыслу француза, возможность каждому отощавшему гостю взять любую закуску в объеме, неободимом дя заморения червячка, но необходимость есть стоя исключило бы удобство полного наедания до начала официального пищеприятия. Изделие скандинава полностью оправдало ожидания главного гастронома. Заранее предкпрежденные крестьяне, преобразованные в службу гостевого сервиса, на вопросы гостей насчет чего-нибудь перехватить дисциплинированно отправляли вопрошающих к месту подкрепления. Однако, мало разбираясь в происхождении представителя северных народов, творение Валоняйнена они единодушно окрестили «шведским» столом. И хотя история говорит нам, что правильнее было бы называть стол финским, мы продолжаем упорствовать в наших заблуждениях. Впрочем, история всегда была несправедлива к первооткрывателям — имея тонны древнейших мамонтовых бивней и даже повторяя при каждой удобном случае непреложную истину о том, что Россия — родина слонов, мы тем не менее на экзаменах по зоологии мы продолжаем убеждать себя и других, что слон — животное африканское или индийское. Парадоксы человеческого сознания! Впрочем, вернемся к еде. И к питью.