Шрифт:
— Мы должны взять тебя, достойнейший, да живёшь ты вечно! — Хапи-Сенеб ехидно ухмыльнулся — по обвинению в покушении на жизнь Величайшей Маат-Ка-Ра и гнусном колдовстве! Несите улики: стрелы с Рен Мерит и Ипи, вонзившие в кедровое изголовье Хат-Шебсут, и Cах…
— Полно те, нечестивец! — Ипи улыбнулся, уверенный в своей правоте и своей победе, — стрелы достались тебе от Праведногласого Пер-Амена, и вы же выкрали Мефтета, дабы свершить проклятье над Самозванкой так, чтобы тень пала на нас. Так кто же из двоих заговорщик, и не замыслил ли ты супротив Маат-Ка-Ра, а не Ипи Ра-Нефера и царственной сестры его? Мало того, ещё и предал Та-Кем и наш несокрушимый флот, сообщив царям Тисури и Гебала о числе, мощи, золоте и времени выхода…
— Вот папирус Сен-Мута, скреплённый печатью Хат-Шебсут, — там приказ схватить вас и отослать в Шедит, посмо… — Ипи перебил Хапи-Сенеба:
— Вам ничего не стоило запугать верховного зодчего и Первого-после-Величайшей, зная его трусость, к тому же, мне ведомо, что Сен-Мут всегда имеет десяток чистых папирусов, с Рен и печатью женщины-Фараона! Твой приказ не стоит и свитка, на котором он писан, нечестивец! Или не известно тебе, что Дважды Посвящённые Избранники неприкосновенны… Впрочем, лишь половина Хранителей на ладьях, ещё восемь сотен во дворце с Мерит-Ра, вам не взять её, даже объединив два воинства и храмовую стражу! А для того, чтобы просто обвинить меня, не говоря о том, чтобы взять под стражу, необходим Священный Совет! Который не состоится в отсутствие Тути-Мосе, да будет жизнь его вечной!
— Никто не судит вас и не обвиняет, во имя величия Древней Крови, именем Почтеннейшей и милостью её тебя высылают в Шедит, до того, как Тути-Мосе не вернётся и не поручится за невиновность Херу-Си-Атета и Мерит-Ра! — на стороне Хапи-Сенеба была сила, но Верховный Хранитель решил перехитрить его:
— Хорошо, почтенный держатель Хашета, я, при оружии и знаках власти на своей колеснице, отправлюсь в Файюм, а ты отпустишь Нефру-Маат при Усер-Мине!
— Нефру-Маат соучастница! Вы с Мерит стреляли, а она, великая чарами Жрица — вершила чёрное колдовство над её же котом…
— Что же, Хапи-Сенеб, лгать и настаивать ты умеешь. Обещай, что отпустишь в Уасит Усер-Мина, дав ему свою колесницу, ибо, насколько я знаю, ты не преминёшь попытаться сломить Мерит-Ра, сообщив ей дурное из первых уст того, чьим словам она доверяет!
— Меркобт Усер-Мину! — распорядился Хапи-Сенеб, и, вскоре, колесница с одиноким возницей скрылась в пыли, в направлении Уасита. Его уже не догнать, — и, всё же, для вас с Возлюбленной Сестрою это не ссылка, лишь отдых во дворце Шепсера сепа Шедита, коему покровительствует Себек! Отдых от боёв и государственных дел, — Хапи-Сенеб ухмыльнулся и хотел было сказать что-то ещё, но Ипи Ра-Нефер, заметив, что Нефру-Маат вовремя спрыгнула с колесницы, неуловимым движением схватил лук, послав всего девять стрел за несколько мгновений…
Первые четыре пробили нагрудники львов, благо, Ипи стрелял едва не в упор, еще пять вонзились в лица храмовой стражи. Мертвецы рухнули как подкошенные, даже не издав стона. Один из стражников Хапи-Сенеба метнулся вперёд, вырвав у Верховного Хранителя лук, да отбросил подальше.
Ипи Ра-Нефер левой ладонью ударил стражника под подбородок, так, что шея хрустнула и запахло нечистотами, тут же выхватил священный Меч и сокрушил ещё троих стражников лезвием Небут-Нетеру. Нефру-Маат удалось сразить четверых. Они обрубали наконечники пик и прорывались к Хапи-Сенебу, зная, что со смертью нечестивца заговор рухнет. Нехси приказал воинам и мадаям не вмешиваться.
Как вдруг залп лучников из зарослей под ноги Жрицы и Верховного Хранителя не заставил их бросить мечи…
— Надеюсь, теперь ты покоришься нам? — ехидно спросил Хапи-Сенеб.
— Мы покоряемся! — Верховный Хранитель преклонил голову и взошёл на свою колесницу, подавая руку ошеломлённой Нефру-Маат.
— Нет, достойнейший Верховный Хранитель Трона! — Хапи-Сенеб глумился, — ты, да будет так, поедешь на своей хевити с моим возницею и с моим стражником, а Нефру-Маат мы посадим на одну из моих меркобт!
— И да будет так! — Ипи начал игру, — но верните мне лук мой и остальное оружье, то же касается и Нефру-Маат! И поедет со мною досточтимый Военачальник Нехси с его возницей, а не твои соглядатаи.
— Пусть так, только тогда руки Жрицы придётся привязать к бортику, дабы она не прирезала возницу! — Хапи-Сенеб вновь засмеялся.
— И запомни, Хапи-Сенеб, держащий Хашет! — Ипи Ра-Нефер помрачнел, — я не казнил не единого, но мои Хранители безошибочно исполняют тайные приговоры держащего Скипетр Ириса! Нефер-Неферу, да будет свидетельницей, я убью тебя по возвращении!
Нехси со своим возницей заняли место на колеснице Ипи Ра-Нефера, Нефру-Маат усадили на лёгкую колесницу храмовой стражи, не забыв связать. И два колесничих кортежа двинулись вперёд, быстро разгоняясь.
«Приди ко мне на Великой ладье, достойный Ниб-Амен, друг мой! Помоги мне, Ниб-Амен!» — Ипи прошептал что-то, как в бреду, но даже чернокожий Военачальник не услышал его сквозь гул колесниц.
— Достойный Нехси! — Ипи говорил негромко, так, чтобы лишь собеседник слышал его. Но даже возница не мог, сквозь гул копыт двух пар коней и колёс тяжёлой колесницы, — ты знаешь, что у Сен-Мута всегда есть чистые папирусы, подписанные Хат-Шебсут, а Хапи-Сенебу ничего не стоило угрозами заставить трусливого возлюбленного Самозванки, к тому же, не смыслящего в делах государства, подписать сие.