— Как Елена? — спросил вдруг он.

— Раньше тебя это не волновало, — процедила сквозь зубы Энди.

— Неужели я не могу знать? — голос умолял ответить.

— Нет, — отрезала она. — Она выходит замуж через три месяца, — Том стал считать: сейчас январь, значит, в конце апреля.

— Кто он? — мужчина постарался придать своему голосу равнодушие.

— Фотограф — Йен Фергасон, — Энди ликовала.

Она выходит замуж! Замуж за кого-то фотографа! Немца! Черт бы ее побрал! Только он освободился от Мириам и ее семейки, только получил свободу от Эрнста, как его любимая женщина поспешила пойти под венец. Что же ему делать? Он же все еще любит. Все еще хочет быть с ней, несмотря на ее роман с этим фрицем. Что же делать, чтобы Елена снова была с ним?

Майский воздух будоражил плоть. Весна, как всегда, не давала спокойно спать, почему-то хотелось совершать подвиги. Лондон утопал в молодой листве, а до прозрачного неба, казалось, никогда не достать. Настоящая весна... Цвели сады, наполняя город сладким ароматом цветом, чей запах щекотал нос и ударял в голову, как хмельное вино. Жизнь была прекрасна, чудна и беззаботна, как полет бабочек. Солнце играло золотыми нитями, как ребенок, играющий с котенком. Весенний ветер, как морской бриз, радовал своей нежностью. А ночь дарила ощущение и предвкушение нового дня, скрывая нас под ночными покровами и пряча, как драгоценность.

Это был май, легкий, беззаботный май.

Мир менялся. Когда исчезнет восемь ветров и растает соль морей, увидим ли мы мир таким, каким привыкли его видеть? Ничто не вечно: ни природа, ни чувства. Таяние снега и расцветание ландышей, как смена чувств, меняющая боль и счастье и любовь местами. Невзгоды проходят, темная полоса заканчивается, и наступает пора весны в сердце, сравнимая с расцветом тысячи тюльпанов на бескрайних полях.

Только одно оставалось неизменным для Елены — это ее любовь к Тому Саттону; за эти почти четыре года она не сумела выгнать поселившееся в сердце, как не прошеный гость, чувство. Мисс Сван хотела, но что-то крепко ее удерживало. Ей было хорошо с Йеном Фергасоном, в те месяцы, что мужчина бывал в Лондоне, она ощущала себя счастливой, но каждый раз, как оставалась одна, в душе появлялась щемящая боль и чувства сожаления и стыда. Почему она ощущает себя предательницей?

Она согласилась выйти замуж за Йена, когда тот красиво сделал ей предложение за городом, на пикнике. Отвечая ему, Елена нисколько не колебалась, зная, что с ним она будет чуточку счастливей, чем одна. Но так не могло продолжаться вечно. Вина затопила ее, она не может так больше жить, обманывая всех и, прежде всего, себя.

— Йен, — она не дала себя поцеловать. — Нам нужно расстаться.

— Что ты сказала? — его лицо помрачнело, Елена на минуту испугалась. — Хотя... я тебя понимаю. Из меня получится просто никудышный муж, я буду постоянно бывать то там, то тут, чтобы найти самый лучший в своей жизни кадр, а тебе я буду нужен, когда ты будешь носить детей, чтобы поддерживать в трудные минуты.

— Тебе нужна другая жена, которая поддержит твою жажду жизни, — Елена наклонив голову на бок, поджала губы.

— Да, ты права. Мне было хорошо с тобой, и я даже чуточку любил тебя.

Свадьбу отменили. Елена знала, что в глубине души Вера очень переживает за дочь, ведь все ее подруги были давно замужем, у них уже дети, а у ее дочери не было ни того, ни другого. Только работа. Хотя в своем деле Елена стала одной из лучших, ее талант в открытии новых имен и новых видений мира восхищал критиков. Ведь за последние три года она открыла Лондону, да и Англии столько молодых талантов, это и было для нее и Джулии призванием — зажигать звезды. Их галерея стала каким-то мистическом местом, где странно сплетались человеческие судьбы, где происходили встречи и разлуки. Вот так было и с Еленой.

В тот день она входила через главный вход, чтобы посмотреть, как шла подготовка к персональной выставке Джулии «Портреты», для которой та искала необычные лица, необычное выражение эмоций, чтобы показать многообразие человеческих чувств. В холле перед выставочным залом ее ждал Том Саттон. У нее перехватило дыхание: Том был бледным и понурым — ей даже стало как-то неловко.

— Здравствуй, можно с тобой поговорить? — в его голосе скользила мольба.

— Да, пошли, — она завела его в свой маленький кабинет. — Что ты хотел?

— Я люблю тебя, я не забыл... — начал он, сразу же бросаясь в бой.

— Том... — Елена не знала, что и сказать, потому что чувствовала то же самое.

— Мне было плохо тогда, все только и говорили, что ты сразу же пошла изменять, я не знал, кому верить. Мне хотелось причинить тебе боль, но я не хотел, чтобы ты потеряла нашего ребенка, — Елена опустила глаза, ей стало тяжело дышать.

— Я давно простила тебя и Эрнста, с местью в душе нельзя идти дальше по жизни, — ее ладони легли к нему на плечи.

— Не выходи за него замуж, умоляю, — она не могла спокойно дышать, не могла думать, что же он творил с ней!.. Ее объял огонь, пронзила молния.

— Я уже не выхожу за него замуж, — пролепетала она. Том поднялся с колен, заключая ее в объятья.

— Стань моей женой, — Сван подняла пылающие лицо, чувствуя, как его ладони обжигали через крепдешиновое серебристое платье.

— Да, — лишь губами ответила девушка.

***

Свадебный ужин прошел в шумной обстановке. На столах было много шампанского и вина, рыбных закусок и горячих мясных блюд. «Валентайм» — традиционное место для праздников — стал очевидным выбором Джастина. Он не собирался устраивать скромную церемонию, да и ни к чему. Сейчас он в зените, никто почти не сомневался, что он станет следующим премьером страны, хотя сам Джастин в это совсем не верил. Его свадьба с Дафной Коллинз, дочерью композитора, наделала много шума, ведь ему скоро будет тридцать, а ей только двадцать, да и невеста была беременна, а дотошная публика смогла разглядеть то, что так тщательно Дафна и Мария скрывали под искусно скроенным платьем.