Звякнул входной колокольчик. Дуня вздрогнула, но не обернулась.

— Мы закрыты.

— А я и не за чаем с ватрушками.

Гость аккуратно притворил дверь и тихо подошёл — словно подплыл — к девушке.

Высокий… Да Дуне и низкорослый Ларкин коротышкой не казался. Поджарый, но… Если тот же жандарм, несмотря на страхолюдность, во всём оставался человеком, то гость походил на животное — и внешностью, и фигурой, и движениями. До паранормального естественный, как васильковые жирафы из давешнего сна у псевдодуба. С плавной, но скупой мимикой. С умением буквально перетекать из одной точки пространства в другую. Дышащий силой. Хищный. Пожалуй, единственное, что ему досталось от разумных существ, так отсутствие какой-либо настороженности. Он ничего не боялся, не без основания считая себя венцом творения, царём Природы. Он был господином этого мира — властным и великолепным, непоколебимым и непобедимым. Блистающим. Нездешним. Он шёл вперёд — и ему уступали дорогу. Рядом с ним возникало непреодолимое, острое желание преклонить колено или присесть в глубоком реверансе. Пятиглазый из мира Сладкоежки вновь всплыл в памяти, чтобы напомнить Дуне, какой же он был дешёвой подделкой — даже после встречи с прекрасными турронцами «кумир» казался, если не драгоценным украшением, то хотя бы неплохой бижутерией. Теперь же он превратился в пыльную и битую стекляшку, на которую не позарилась бы и сорока.

Чуть-чуть вытянутое лицо и стоящие торчком заострённые уши вызывали лишь одну ассоциацию. Волк… Или, вернее сказать, мифический волколак. И встреченный на железке оборотень был не чета гостю. Зато другие черты и пристрастия в одежде заставляли подозревать в нём, пусть и не ближайшего родственника, но, по крайней мере, собрата по расе Дуни. Вошедший носил чёрный костюм того же покроя, что и девушка, когда явилась в Эстрагон. Разве только у путешественницы между мирами на шёлковой курточке не имелось излишеств, вроде искусной серебряной вышивки. Глядел гость на этот свет тёмными раскосыми глазами, а его смоляные волосы, несколько всклокоченной гривой спускавшиеся между ушей на спину аж до пояса, сверкали алыми прядями. Конечно, ни у кого не возникло сомнений, что это — криогеник.

— Тогда зачем вы пришли, Олорк?

— Поговорить, — пожал гость плечами. И почему-то добавил: — С тобой, Лёсс.

Дуня и не сомневалась.

За эти дни они пересеклись единожды — по возвращении из «Дурня». Поздоровались. Познакомились. Убедили свидетелей, что одного поля ягоды. И сделали вывод — Дуня сделала, — что ничегошеньки друг о друге не знают. Но подозревают.

— О чём?

— Ты ведь не местная.

Странница промолчала.

— А я бы сказал, что тебе здесь не место.

Девушка и на этот раз не проронила ни слова, правда, всего лишь потому, что не нашлась с ответом. Гость, видимо, решил, что от него терпеливо ждут продолжения. В целом, он был не далёк от истины.

— Нам обоим известно, что никакой криолаборатории не существует, — Олорк подкупающе улыбнулся. Как ни странно, улыбка ему шла и даже не казалась звериной, чего подспудно ожидала Дуня.

— Говорите за себя. Я ничего такого не знаю, — вдруг ляпнула странница.

Гость кивнул и улыбнулся ещё шире. И опять это был не оскал, а обычная, приятная человеческая мимика.

— Красиво. Молодец.

Ничем не заслуженная похвала раздражала. Где-то в подсознании девушка хотела избежать общения на скользкую для неё тему, но намеренно отшить собеседника Дуне вряд ли удалось бы.

— Тебе и впрямь не известно — существует ли лаборатория или нет. Согласен. На чистоту, и я не в курсе. И даже не стану исключать возможность такого… мм-м, строения, организации — называй, как хочешь. Поэтому выражусь иначе. Нам обоим известно, что ты сюда угодила не из криокамеры, — он поднял руку. Страннице подумалось, что гость собирается остановить её контраргументы, но Олорк всего лишь опёрся о стену у голограммы заключённого сто сорок четыре. — И утверждая, что ты не местная, я имел в виду не Эстрагон. Ты не из этого мира.

На это и вовсе нечего было сказать. Даже хмыкнуть или ойкнуть не получилось.

— Ты попала сюда… — он нахмурился. — Хм, наверное, горожане назвали бы это телепортацией. В некотором роде так оно и есть. Но перенесло тебя не с другой планеты, а из другой Вселенной.

— Э… — всё-таки попробовала оценить Дуня.

— Не надо. Не отрицай всё сразу. Обожди, — «криогеник» приложил указательный палец к губам странницы. Та отшатнулась — и причиной тому был не заострённый длинный ноготь. — Давай, для начала я расскажу немного о себе. А уж потом решишь, откуда ты.

— Хорошо, — девушка привалилась к стене по другую сторону от ориентировки. — Рассказывайте. Я люблю истории.

— Ехидничаешь? — одобрительно кивнул Олорк. Дуня не отреагировала — ничего подобного она в виду не имела, но пусть гость думает, что хочет. Какое ей, собственно, дело? — Я охотник за головами. Нет, не наёмный убийца, а сыщик… хотя… неважно. Полиция распространяет описание преступника как по своим каналам, так и по общественным. Обычным людям обещается вознаграждение за информацию, охотникам — за тело, предпочтительно живое. Понятно, что охотникам платят куда больше. Вот за этого красавца, — гость кивнул на листовку, — обещана кругленькая сумма.

— Да? — странница надеялась, что не заметно, как она дрожит. Что если этот тип явился сюда за Дуней, как за соучастницей? — И за что же его разыскивают?

— Какая мне разница? — удивился собеседник. — В Полярис за красивые глазки не попадают. Как и не сбегают оттуда ещё до вынесения приговора.

— И при чём тут я? — Только задав вопрос, девушка поняла, что подняла табличку «Обратите на неё внимание! Она точно что-то скрывает!» Опять. Та же ловушка, в которую Дуню толкнул менестрель, когда к постоялому двору шла стража арестовывать убийцу короля, ничего не зная о «подельнице».