Эсмира нахмурилась. Нармина стиснула руки, но продолжала упрямо говорить:

— У нас не было детей, и мы очень переживали из-за этого. Парвиз говорил, что это последствия его командировки в Карабах, когда он был там во время войны. А потом я узнала, что он раньше болел сифилисом, и у него не могло быть детей. Представляете, как я страдала? В нашем городе все знают друг о друге. Я постоянно чувствовала смешки за спиной. А потом я узнавала, что у него появлялась очередная любовница. У нас постоянно бывали скандалы и споры. Вообще он нравился молодым девочкам. Они лезли к нему, как мухи, он был очень популярным журналистом. И красивым мужчиной, — добавила она, чуть подумав. — Но мне от этого было не легче.

— Я вас понимаю, — осторожно сказал Дронго.

— Нет! Меня трудно понять. Нужно хотя бы один день побыть на моем месте, чтобы понять, какая у меня была жизнь. Я даже не знаю, что мне сейчас делать. С одной стороны, я должна его оплакивать, а с другой — понимаю, что избавилась от чудовища, с которым больше все равно не смогла бы жить. Извините, что я так говорю о своем покойном муже…

Дронго взглянул на сидевшую рядом Эсмиру. У нее был строгий и осуждающий взгляд.

— Он приставал ко всем моим подругам, — продолжала Нармина. — Из-за него я не могла приглашать к нам в дом своих знакомых. Он даже попытался соблазнить мою бывшую учительницу английского, которой было уже под сорок. Представляете, он готов был спать даже со старухами!

Дронго не улыбнулся и лишь мельком взглянул на Эсмиру. Ей было тридцать пять, а ему сорок три, и оба не считали себя стариками. Но Нармине с максималистских позиций ее возраста трудно было понять, что в сорок лет жизнь вовсе не кончается.

— Есть такие мужчины, которые считают себя суперменами, — продолжала Нармина, — вот он и был таким. Тем более что ему почти никто не отказывал. Он даже пытался ухаживать за Эсмирой, но быстро получил отпор. Я все видела и понимала, ведь такие женщины ему были недоступны. Он обычно встречался с дурочками, которых очаровывала его популярность.

Нармина тяжело вздохнула.

— Несколько месяцев назад я почувствовала, что у него появилось новое увлечение. Он часто выходил из дома, чтобы позвонить по мобильному телефону, иногда пропадал по вечерам. В общем, жены всегда чувствуют, когда их мужья начинают им врать. Я тем более чувствовала, но думала, что это очередная дурочка из его окружения. Но две недели назад он оставил свой телефон, и я посмотрела, кто ему звонил. Телефон показался мне знакомым.

Она посмотрела на Эсмиру, очевидно, ожидая ее поддержки. Эсмира кивнула ей, закусив нижнюю губу.

— Это был номер мобильника Гюзель, жены Анвера. Я всегда подозревала, что он мог приставать к любой женщине, но к жене своего двоюродного брата?! Я даже перезвонила ей и, услышав голос, сразу положила трубку. Когда Надир уезжал в Карловы Вары, он предложил нам переехать на его дачу. Я очень не хотела туда ехать, словно чувствовала, что может произойти. Просила его, ругалась, плакала. Но он говорил, что должен оставаться рядом со своей матерью, а я не могла возражать. Мы переехали на дачу, и однажды вечером я увидела, как он уходит на соседнюю дачу. Представляете мое состояние? Он проходил через дачу Эсмиры на соседнюю, чтобы встретиться с Гюзель. Я думала, что наложу на себя руки…

Эсмира протянула руку и накрыла ладонь Нармины, чтобы успокоить молодую женщину. Та вздрогнула, высвободила ладонь и продолжала:

— Я понимала, что все это плохо кончится. Вчера днем мы серьезно поговорили с мужем. Я высказала ему свои претензии, сказала, что не позволю встречаться с Гюзель и расскажу обо всем Анверу. Он был в ярости, кричал на меня, ругался. Даже его мать вмешалась, пытаясь его успокоить, но он никого не слушал. А через несколько часов его убили.

— Кто нашел его тело? — поинтересовался Дронго.

— Эсмира, — показала Нармина на сидевшую рядом с ней женщину. Дронго нахмурился: Эсмира ему об этом не сказала.

— Я увидела его в бассейне и чуть не потеряла сознание от страха, — пояснила Эсмира. — И сразу позвонила вам.

— Он пытался перейти через вашу дачу на соседнюю, — предположил Дронго. — Вы успели что-то сказать Анверу?

— Нет, конечно, — ответила Нармина, — я ведь понимала, что он сразу убьет мужа. Он бы никогда не понял и не простил свою жену. Хотя я думаю, что он должен был понимать ее состояние. Ему уже под пятьдесят, а ей только тридцать. И она все время в четырех стенах, Анвер не разрешил ей работать. Как только она закончила учиться, он приказал ей сидеть дома и смотреть за детьми. От такой жизни можно на стену лезть. Тем более что сам Анвер часто бывает в командировках, иногда уезжает на неделю и больше.

— И это, с вашей точки зрения, оправдывает супружескую измену? — удивился Дронго. — Если бы он был все время рядом, то и тогда ей было бы с ним неинтересно. Он слишком увлечен своим бизнесом, чтобы думать о других проблемах. Я думаю, что он не потерпел бы измены супруги. Однажды он уже развелся с первой женой, с которой не сошелся характерами. Если бы в городе узнали, что вторая жена ему изменяет, это был бы полный крах Анвера. И как мужчины, и как бизнесмена. С ним никто не стал бы вести никаких дел. Мужчина, который не может удержать своих женщин, превратился бы в посмешище.