— Заедем в «Казанову», надо купить Руслану игрушку для снятия напряжения с организма…

— Я понял, что Руслан продолжает тебя любить и желает близости с тобой, — лицо Василия свела судорога душевной боли, — решать тебе, Льдиночка… Похоже, мы оба без тебя пропадем…

— Вася, ты жалеешь о своем решении?.. Смотри, отыграть назад еще не поздно…

— Нет, Льдиночка, не жалею… Я боюсь только одного — потерять тебя…

Лида сидела с закаменевшим лицом.

— Льдиночка, я приму любое твое решение… Только не бросай меня…

«Господи, если ты есть, — подумала Лида, — за какие несуществующие грехи ты меня наказываешь?.. Почему сложилось так, что мне приходится поддерживать близкие отношения с тремя мужчинами, хотя мне нужен только один из них?!.

Перед внутренним взором Лиды предстал Лоуренс Джойс — умный, самодостаточный, уверенный в себе, сильный не только телом, но и духом, пришедший на помощь, потому что не мог поступить иначе…

Луч света в душе Лиды отразился на ее лице.

Василий заметил это, нежно прикоснулся к ее руке:

— Льдиночка, я рад, что ты вспомнила что — то хорошее…

* * *

Как обычно, Максим и Марина встретились через две недели. А в начале марта в Россию, навестить дочь, прибыл Лоуренс Джойс.

Ларри привез Марине видеопослание от Марка.

Посмотрев видеозапись, Марина пришла к выводу, что она правильно вела беременность Татьяны Волошиной, а ее сомнения относительно настройки организма Тани на предстоящие роды были напрасными. Поскольку Марина не имела возможности присутствовать при родах, Марк предложил сестре провести роженице легкое нейролингвистическое программирование с отсрочкой до отхождения вод…

До конца беременности Татьяны оставалось менее двух недель, поэтому Марина не стала откладывать процедуру лечения — настройки организма молодой женщины. Оставив Артура на попечение Альбины Моисеевны и Василия, а так же на отца Ларри и Алину, Марина отправилась в Питер. За рулем «Шкоды «сидела Лида…

Сначала Марина попросила Лиду подвезти ее к дому Волошина и пробыла у милого друга Олега и его жены не менее часа.

Попрощавшись со счастливой семейной парой, Марина, по просьбе Эльмиры Леонардовны отправилась в клинику, где находился Бельский, так как его состояние резко ухудшилось…

В палате, кроме больного и Эльмиры находился крепкий, высокий, пожилой мужчина за семьдесят, с аккуратной бородкой, в джинсах и толстовке…

Вошедшая высокая, молодая женщина с тяжелым узлом темных волос, с необчного цвета изумрудно — зелеными глазами, одетая в серую юбку и тонкий, белый джемпер, поразила много видевшего в своей жизни Сергея Тихомирова. Он никогда не думал, что женщина может быть ТАКОЙ ОТДЕЛЬНОЙ, с глубоким, проникающим в душу, внимательным взглядом умных глаз, с королевским достоинством и самодостаточностью, не вписывающаяся ни в какие психологические стандарты.

Короткий взгляд глаза в глаза и Тихомиров был вынужден признать, что эта женщина, как психолог, неизмеримо сильнее его…

А ведь он, в бытность службы в КГБ, прошел хорошую школу психоанализа, владел гипнозом и передовыми на тот момент методиками нейролингвистического программирования.

Эльмира представила Марину и пожилого мужчину друг другу.

— Где вы оттачивали свое мастерство, сударыня?

— Нигде. Я владею этими возможностями с раннего детства… Позвольте, я сначала займусь больным…

Марина склонилась над Бельским, начала водить руками по его телу, прислушиваясь к себе, затем поместила свои прохладные пальчики на его лоб и затылок.

В ослабевшее тело Бельского начали просачиваться жизненные силы.

Тихомиров с интересом наблюдал за действиями необычной молодой женщины…

Марина сделала все, что было в ее силах, выпрямилась, собираясь попрощаться и уйти.

— Отец Сергий… Прошу вас…

Хотя взгляд Бельского стал не таким уставшим, как до сеанса лечения, а лицо стало более живым, говорил он с трудом.

— Одну минуту, сударыня, не уходите. По просьбе Станислава Васильевича я должен огласить завещание…

Эльмира слушала Тихомирова с все возрастающим волнением. Конечно, она была рада за Танечку, но считала, что ей — Эльмире, совершенно ни к чему быть хозяйкой салонов красоты…

Закончив чтение, Тихомиров вынул из папки большой запечатанный конверт, подал его Марине.

— Что это?

— Еще один экземпляр завещания.

— Что я должна с ним делать?

— Станислав Васильевич…