Марк достал свою чистую и отглаженную рубашку:

— Максим, одного понять не могу — почему под защитой только мы? Разве наши дети не нуждаются в защите?

Максим вышел из санблока, стал надевать рубашку Марка:

— Думаю, наши дети под защитой, как были под защитой ты и твоя сестра… А кольцами нас снабдили для удобства, потому что мы взрослые и не сидим на одном месте.

— Наверное ты прав… Максим, как ты считаешь — ты был в детстве под защитой?

— Думаю, никто меня не защищал. Я стал интересен противоборствующим сторонам с момента моей первой встречи с Принцессой… Идем же наконец… Я хочу видеть своих детей…

На мобильнике Марка прозвучал сигнал поступления эсэмэс.

— Одну секунду, — Марк достал мобильник, прочел, — Максим прав. Ваши дети под защитой…

После прочтения вслух сообщение тут же самоудалилось.

— Вот видишь, Марк… Думаю, что я прав и в другом — я не был ни под чьей защитой…

Марк открыл дверь палаты, где находились дети и Дина с Алиной.

Максим с волнением переступил порог, быстро подошел к высоко металлической кроватке на колесиках, в которой находились оба младенца.

Макс вбирал в свою душу то, что увидел. Его дети не были такими крупными, как сын Арно. Но, как и у Максимки, у обоих малышей была нежная бело — розовая кожица. Габриэль — чуть крупнее своей сестры. Он отметил похожесть девочки на Принцессу и похожесть Габриэля на себя. Малыши смотрели на него умными, внимательными глазками.

Макс на секунду поднял взгляд на женщин:

— Можно взять их на руки?.. Сразу обоих?..

Алина выступила вперед:

— Можно. Только головки придерживай…

Женщина взяла из кроватки Габриэля, поместила его на правую руку Макса, согнутую в локте, затем, то же самое проделала и с Мариночкой…

Максим держал на руках своих детей, испытывая при этом те же чувства, когда на его руках был Максимка, сын Арно. Только эти чувства многократно усилились тем, что эти хрупкие, нежные человечки были его родными детьми. Макс испытывал бесконечную любовь к своим детям. И… от них очень приятно пахло новой жизнью…

Максим немного приподнял детей вверх, поочередно коснулся щечки каждого своими горячими губами…

Об одном он очень сожалел — о том, что в этот момент рядом с нимне было Принцессы…

К Максу подошла Алина, взяла с его рук сначала Мариночку, потом Габриэля:

— Ну все, хватит пока… Еще насмотришься… Поезжай домой, отдохни, завтра приедешь…

Макс не заметил, что Алина обращается к нему на ты. Он посмотрел на Дину и Алину теплым взглядом:

— Спасибо вам, сударыни…

Макс снова подошел к кроваткам, бросил на детей взгляд, полный любви и нежности и… малютки улыбнулись ему в ответ…

— До завтра, — сказал Макс в пространство, обращаясь не только к Марку, Дине и Алине, но и к сыну и дочери. Подойдя к двери, он оглянулся, бросил еще один взгляд на своих детей, с сожалением покинул палату.

Марк вышел следом.

Макс переговорил с Марком и только тогда поехал домой. До квартиры он добрался к одиннадцати часам вечера.

Макс сильно перевпечатлился от первой встречи со своими детьми, поэтому не стал звонить Принцессе, а отправил ей эсэмэс: «Принцесса, я в Нью — Йорке. Я видел наших деток. Живу и дышу тобой. Максим…»

Вскоре Макс получил ответное эсэмэс»«Максим, спасибо тебе за детей. И я живу и дышу тобой. Принцесса…»

Спал Макс неспокойно. Всю ночь ему снились дети и Принцесса.

После душа он позвонил любимой женщине:

— Добрый день, Принцесса…

— Здравствуй, Максим…

— Принцесса, еще раз благодарю тебя за сына и дочь. Я вчера вечером немного подержал их на руках, очень жалел, что тебя не было рядом…

— Если бы ты знал, Максим, как я хочу увидеть наших деток…

— Ты их увидишь, Принцесса. Вечером, в двадцать один час, я покажу их тебе по скайпу. Но у тебя это будет четыре часа утра завтрашнего дня…

— Это даже хорошо, Артур будет спать…

— Принцесса, ты сейчас можешь говорить свободно?

— Да, Максим…

— Принцесса, медикам и Марку нужно понаблюдать как наши дети будут реагировать на искусственное вскармливание. Из — за этого я смогу забрать детей из клиники не ранее двадцать восьмого числа… Принцесса, я хочу быть рядом с детьми и… рядом с тобой в день твоего рождения… Марк говорит, что нет ничего страшного в том, если дети побудут в клинике еще два — три дня…

— Максим, решать тебе…