Дилан бросает злой смешок, запуская пальцы в темные растрепанные волосы. Качает головой, продолжая усмехаться:

– Ми-ло, - тянет, глубоко вдыхая.

Хмурит брови, потирая уставшее лицо. Опускает глаза на бардачок машины, открывает его, вынимая белый конверт с распечатанными фотографиями. Не мнется, роясь внутри.

Находит.

Фотография с мальчиком и большой черной собакой. Всматривается в лицо ребенка, после чего зрачки скользят на морду пса.

Ворчит, бросая конверт вместе с фотографией на сидение рядом. Трет щеки, качая головой.

Бред.

Заводит машину.

Сплошное безумие.

***

Не скажу, что всю ночь меня мучили кошмары. Нет, я спала с тревогой. Каким-то непонятным ощущением, которое засело в груди. И при любом звуке, шорохе, я распахивала веки, всматриваясь в кромешную темноту моей комнаты. Душно и холодно. Мне с трудом удается шевелиться под одеялом. Тело сковано цепями напряжения.

И теперь, когда я вне стен особняка, чувствую себя свободней.

Слава Богам, сегодня выходной. И могу спокойно отойти от вчерашнего. Плюс ко всему, погода явно играет мне на руку: бледное, но теплое солнце слепит сквозь тонкую прослойку белых облаков, что мирно плывут по небу.

Я накинула майку и спортивную кофту с леггинсами. Собрала волосы в хвост, вставила в уши наушники.

Бег - это то, что мне нужно сейчас. Этот вид спорта помогает мне восстановить внутреннее равновесие или просто позволяет побыть одной. Наедине со своими мыслями. Да, и музыку я не слушаю на самом деле. Ношу наушники лишь, чтобы почувствовать себя огорожденной от мира сего.

Это успокаивает.

К счастью, недалеко от дома есть парк. Да, по меркам жителей города - это парк, но я бы назвала его лесом, ибо он расстилается на несколько километров.

Разноцветная листва опадала, оголяя деревья. Желтая, высохшая трава иногда путалась под ногами. Я не спешу. Бегу, иногда переходя на шаг, чтобы осмотреть местность получше.

С самого утра мой телефон разрывается от звонков матери. Я не писала ей с самого отъезда. Не хотела им с отцом мешать, так почему она звонит? К тому же, знает, что я не смогу ответить на её вопросы. Легче написать сообщение.

И сейчас телефон в кармане кофты вибрирует. Это раздражает, ибо я хочу немного тишины. Немного осеннего спокойствия. Насладиться ароматом хвои и листьев. Ни о чем не думать. Ни с кем не говорить. Никого не видеть.

Я так привыкла к одиночеству или просто смирилась?

Тяжело выдыхаю, снимая с себя спортивную кофту. Завязываю на талии, позволяя холоду коснуться моей горячей кожи. Вспотела, хотя и не давала себе сильной нагрузки.

Ненормально реагирую на шорохи после вчерашнего. Иду вдоль детской площадки, на которой резвятся дети. Взрослые спокойно общаются в сторонке, приглядывая за своими отпрысками. Совершенно спокойная, мирная обстановка.

Но моё внимание привлекают пятеро детей, которые выстроились в ряд за девочкой, что стояла к ним спиной возле дерева. Перебираю ногами медленнее, наблюдая за тем, как девочка стучит кулачком по стволу, что-то приговаривая под нос. Дети путаются, разбегаясь в разные стороны. Но один из них остается на месте. Он вытягивает руку, коснувшись ладонью спины девочки, которая резко обернулась, убегая в сторону деревьев, чтобы спрятаться.

Это прятки, так ведь? Только с элементами догонялок.

Немного странные правила игры. Зачем тратить время на постукивания по дереву и по спине? И почему водит тот, кто стоял за девочкой? Ничего не понимаю.

Торможу, когда мой телефон опять начинает звонить. Раздраженно закатываю глаза, роясь в карманах кофты. Иногда не понимаю свою мать.

Чего я так бешусь?

Поднимаю телефон, смотря на экран. Номер матери, и что теперь? Каким раком мне с ней разговаривать? Отклоняю, решаясь написать сообщение.

Переступаю с ноги на ногу, нажимая пальцем на экран. Отправляю сообщение с прямым вопросом: “Что-то случилось?” - и выпрямляюсь, поднимая голову. Смотрю в сторону площадки, немного смутившись.

Куда делись все взрослые?

Я была уверена, что их здесь достаточно.

Перевожу глаза на детишек, что прячутся за деревьями. Хмурюсь, приглядываясь.

Где тот, что водит?

Телефон опять начинает звонить. Опускаю руки, пряча его в карман кофты, и продолжаю идти. Вновь поворачиваю голову, бросив взгляд на детей, которые вышли. Уже не играют. Меня немного напрягает то, что они смотрят в мою сторону, но отбрасываю мысли. После вчерашнего любой бы начал остерегаться детей.

Но сейчас меня больше волнует то, что мать продолжает звонить. Почему она не отвечает на мои сообщения? Почему я должна брать трубку и говорить?

Дело в том, что она не верит.

Не верит, что мне это дается с трудом. Врачам говорит, что я слишком сообразительная, вот и придумала себе роль “немой”.

Что за вздор?

***

Комнаты особняка тонут в тишине, к которой уже привык старик. Он спокойно готовил себе завтрак, поражаясь, что его внучка так рано выходит из дома в выходные дни. Боится, что она будет такой же гуленой, как и её мать. Вот, чего бы супруга не простила ему.