Сражайся. Не позволяй Им запугать тебя. Если требуется, стреляй. Убей Их к черту, Джейн, ведь Они виноваты в убийстве твоего отца, виновны в смерти матери Дилана, в том, что его отец рехнулся, и Они способны отнять у тебя Ронни. Они сделали из тебя параноика и превратили твою жизнь в череду страха и ужаса. Сражайся.

Резко оборачиваюсь, направив на высокую костлявую женщину в темной мантии оружие. Ее лицо мгновенно искажается, вытягивается, когда она вопит, что есть мочи, и опускает голову ко мне, проглатывая глазами-дырами мое сознание. Но ни один мускул на моем лице не дергается в страхе. Уверенно держу оружие и глубоко вдыхаю, нажав на курок. Выстрел эхом рвет тишину, рвет ткань прозрачной мантии, и крик этого человекоподобного существа становится громче. Морщу лицо, сдерживаясь, чтобы отпустить оружие и накрыть ладонями уши. Бледная женщина вдруг срывается с места, ее парящий силуэт мелькает перед глазами, испаряясь на пороге. Сбегает? Бросаюсь вдогонку, выбегая в комнату детей, и вижу, как Она заворачивает за угол, пропадая в коридоре. Не медлю, кинувшись вперед, и переступаю порог, резко вытянув перед собой руки с пистолетом. Замираю, глотнув воздуха, когда Тайлер отскакивает, делая пару шагов назад. Держит ладони так, будто сдается, рвано дышит. Он мчался сюда? Моргаю, растерянно оглядываясь по сторонам. Куда Она пропала?

— Что произошло?! — Срывается на крик Пози, грубо схватив меня за руки, и рывком опускает мои руки. Смотрю на него, сжав губы. По лестнице поднимается Дилан. Он светит фонариком в нашу сторону, как-то нервно спрашивая:

— Все в порядке? — Идет в нашу сторону. Я с напряжением дышу через рот, пуская облака пара, и сглатываю, взглянув на руки парня, которыми он сжимает мои запястья.

Это странное чувство… Я сойду с ума, если не пойму, что оно значит.

Тайлер вновь понимает, словно читает мои мысли, отпускает, сделав шаг назад. Отвожу взгляд в сторону, подняв его на О’Брайена, который встает рядом с Пози, хрипло вздохнув:

— Почему ты стреляла?

— Одна из Них была здесь, — оглядываюсь по сторонам, сжав губы. — Но… По всей видимости, Она сбежала.

Дилан, как и Тайлер, осматриваются, и О’Брайен делает шаг ко мне, прижав ладонь к моей спине, надавив:

— Здесь ничего нет, — мне приходится идти вперед. — Уходим, — чувствую, как трясется от перенапряжения рука парня, которой он продолжает крепко сжимать ткань моей майки. Тайлер идет с другого бока от меня, и я глотаю комок, образовавшийся в горле.

Почему на прикосновения Пози я реагирую не так, как на Дилана?

От лица Ронни.

Ерзаю ногами по полу, пытаясь спиной прижаться к стене. Ледяная батарея «обжигает» холодом, от которого меня трясет уже целых полчаса. Постепенно мой организм принимает тот факт, что я нахожусь в заложниках у человека, которого терроризирует Психея. Пытаюсь тихо дышать, чтобы не привлекать к себе внимание Питерсона. Он поднялся с пола, бродит по комнате, продолжая разговаривать с собой, или с тем существом, что пытается взять вверх над его сознанием. Его слова. Его уверенность в том, что он должен убить меня… Это не может не воздействовать на меня психологически, но я держусь. Стараюсь не думать об этом, не загонять в угол своими мыслями, страхами.

— Питерсон, — шепчу, боясь вызвать своим голосом негативную реакцию, а еще хуже — агрессию. Мужчина опускает мокрое от обильного пота лицо в ладони, сжимает веки, зубами раздирая нижнюю губу до крови:

— Не впущу… Уходи из меня, — стонет, крутя головой, машет руками, будто пытается отмахнуться от кого-то. Оборачивается, пристально смотрит на меня, отчего воздух застревает в глотке, но я лишь сглатываю, дрожащим голосом продолжая попытки достучаться до него:

— Мы сможем помочь тебе… Только ты должен…

— Я должен, — перебивает, так же шепча, словно там, в коридоре, кто-то стоит и подслушивает. — Я должен убить тебя. Тогда всё кончится, — он начинает активно кивать головой, ведет разговор с собой, одобряя ход собственных мыслей. Поворачивается всем телом ко мне, стоя в нескольких шагах, и сует руку за пазуху, медленно двигается, оттягивает момент. Я втягиваю воздух, начиная активнее дергать рукой, когда могу разглядеть оружие, которое он вынимает из-за спины:

— Питерсон, — пищу, качнув головой. — Подожди, — ногами ерзаю по полу, желая засесть в угол комнаты, будто это поможет мне спастись от него. Мужчина быстро подходит ко мне, встав напротив. Сердце в груди сжимается, высыхает глотка. Боюсь поднять глаза на него, поэтому взглядом упираюсь в свои согнутые колени. — Боже, — шепчу, шмыгнув носом. Слышу его тяжелое дыхание. Он собирает свои силы. Снимает пистолет с предохранителя, направив на меня. Вздрагиваю, вжавшись всем телом в холодную стену, отворачиваю голову, касаясь обоев виском, в то время как другой обжигает холодом металл. Питерсон прижимает к коже оружие, оно трясется, ведь мужчина не может успокоить дыхание. Он не уверен, я чувствую это. Ему страшно. Сжимаю мокрые веки, пискнув, когда Питерсон стонет, схватив меня за волосы, и заставляет повернуть голову в его сторону и немного приподнять. Распахиваю веки, испуганно смотря ему в глаза. В эти полные безумия темные глаза. Питерсон повторно прижимает к моему лбу дуло, не разрывает зрительный контакт. Не дышу. Смотрю. Измученное лицо мужчины корчится. Он шмыгает носом, больно надавливает оружием на кожу лица, его палец дрожит над курком. Нет, не надо.

— Дерьмо… — он качает головой, начиная кричать на меня, на свою руку, вопить от ярости, ведь не может. — Дерьмо! — размахивается пистолетом, нанеся удар мне по голове. Дергаю ею в сторону, громко закашляв, и трясусь, продолжая сгибаться. Носом касаюсь коленки, вновь с опаской прижимаясь к стене, боюсь взглянуть на Питерсона, который начинает кричать на стены, на кровать, на комод. Он пытается избавиться от чувства страха, и я слышу, как срывается его голос.

— Черт! — вопит, бросив оружие в сторону комода. — Черт! — топает ногой, пальцами оттягивая светлые волосы. — Дерьмо! — каждый его вскрик бьет мне по ушам. Молчу, прикусив губу, чтобы та прекратила дрожать. Ровно и тихо дышу, продолжая смотреть куда-то вниз. Меня пару раз передергивает, кровь в венах холодеет. Мне тяжело двигаться, с трудом удается всосать в легкие воздуха. Что-то странное происходит с моим телом.

— Нет! Не впущу! — кричит, стоя напротив зеркала. — Нет! НЕТНЕТНЕТНЕТ! — бьет кулаком, и осколки осыпаются на паркет. Мужчина воет, задыхаясь от рыдания, и садится прямо на осколки, прижавшись головой к стене. Одной рукой касаюсь своей головы, чувствуя пальцами теплую жидкость. Кровь? На моем лбу образовалась рана. Опускаю ладонь, с судорогой обнимая себя.

Я не должна сдаваться.

Мне нужно выбраться.

От лица Дилана.

После «конца» я не посещал это место. Ни разу.