Хлоя переступает порог, пропадает за стеной — и свет гаснет. Окончательно. Комната прекращает качаться перед глазами, так что О’Брайен теряется в пространстве, рухнув головой на пол. Сжимает и разжимает веки, стараясь скорее привести себя в чувства. Он понимает, что больше не слышит ничего правым ухом. Только гудение. Он оглох? Стирает кулаком кровь со скулы, поднимаясь на вялых руках. Роняет грубый вздох, кое-как находя силы подняться на ноги.

Черт. Черт возьми!

Шатается, идет к порогу, хватаясь за стену, и спотыкается об него, выйдя в коридор, когда яркий свет резко включается. Повсюду носятся врачи и медсестры с санитарами. О’Брайен слышит их голоса одним ухом, щурится, приглядываясь, и осматривается по сторонам, натыкаясь на Кристиана, который ползет к дивану, хватаясь за него рукой. Не может подняться. Дилан спешит к нему, прижав ладонь к больному уху, и наклоняется, схватив под плечо. Помогает встать на ноги парню, который кашляет, испытывая такую же головную боль.

— Где Ронни? — тут же спрашивает, видя, как ругается под нос О’Брайен, поэтому отворачивает голову в сторону, что-то зло шепнув под нос. — Нужно… — сжимает веки, прервавшись. — Нужно за ними… У нас мало времени, — давится воздухом, не сумев проглотить его в легкие. Дилан перекидывает его руку через плечо, не спорит, зная, что необходимо выезжать. И плевать, что у них нет плана. Они не могут тянуть и ждать. Хромают к лестнице, не доверяя лифту, в котором могут застрять.

Грядет конец.

Конец кошмара.

***

Улыбаюсь. Да, улыбаюсь, наблюдая за тем, как Рози носится в большом свитере Джейн, пока та в который раз проверяет чемоданы.

— Вроде ничего не забыли… — шепчет под нос, и её мать смеется. Правда, старается смеяться, прося старшую дочь не волноваться так. Такси уже у дома, так что прощаться приходится быстро. Джейн обнимает мать и Рози, о чем-то долго перешептываясь с ними. Я сижу на ступеньках лестницы, укрывая плечи пледом. Смущенно прячу улыбку, когда с кухни выходит Дилан. Он бросает взгляд на Рид, которая нервно смотрит на наручные часы, торопя мать с сестрой, ведь боится, что те опоздают на самолет.

— Я привезу тебе свои рисунки! — восклицает Рози, залезая в машину, а Джейн целует её в макушку, кивая:

— Обязательно! Без них не смей приезжать, — шутит, но девочка воспринимает слова серьезно, отдав сестре честь не той рукой:

— Так точно!

Я вновь улыбаюсь, немного двигаясь, когда парень садится рядом, протягивая мне кружку с чаем. Благодарю его кивком, поднося горячую кружку к губам, и обжигаю язык, но не подаю виду. Наблюдаю за тем, как Джейн стоит у калитки, машет ладонью, не в силах вернуться в дом. Представляю, с каким трудом ей далось отказать матери. Рид не хотела оставлять меня с Диланом. Мы, вроде как… Командой стали. Хотя отдых в кругу семьи Джейн не помешал бы.

Грею ладони, наслаждаясь спокойствием, царящим вокруг меня с тех пор, как с Джошуа было покончено. Прикрываю веки, немного напрягаясь, когда Дилан поднимает край моего пледа, сев ещё ближе, и накрывает себя, пряча ладони в карманы кофты. Ему так же холодно. На улице, как ни как, зима скоро. Открываю веки, повернув голову, и смотрю на профиль парня, взгляд его опущен вниз. Хмурю брови, озадаченно шепча:

— Ты в порядке? — задаю вопрос, заставляющий Дилана тут же повернуть голову в мою сторону. Смотрит мне в глаза. Долго. Молчаливо, отчего в животе начинает ныть боль. Или это щекотка? Мне пока не удается понять, какими именно я охвачена чувствами к О’Брайену, который внезапно поддается вперед, переведя свое внимание на мои губы. Глотаю воздух быстро, обрывая поступление кислорода в легкие, когда парень осторожно целует меня. Привкус никотина и молочного коктейля со вкусом клубники, которым поделилась с ним Рози, вызывает на моем лице неподдельную улыбку. Парень разрывает поцелуй, с хмурой озадаченностью облизнув губы:

— В чем дело? — его напрягает то, что я улыбаюсь? Думает, что делает что-то не так, поэтому смеюсь над ним? Нет. Я моргаю, с непринуждением поддаюсь вперед, чмокнув его в губы, и улыбаюсь, продолжив пить горячий чай. О’Брайен ещё пару секунд сверлит мой висок взглядом, что заставляет меня хихикать, после чего он наклоняется вперед, как-то грубо схватив меня за запястье. Поворачиваю голову, удивленно уставившись на парня, который уже с большим давлением целует меня, настойчивее проникая в рот. Пытаюсь не потерять голову, боюсь, что кружка выпадет из рук, и чувствую, как Дилан сжимает мои ладони, держа посуду. Видимо, тоже волнуется, что кружка опрокинется. Кажется, мы целуемся довольно долго. Парень с каким-то принуждением продолжает, словно что-то проверяет… В последнее время он ведет себя странно, и я отметила это, правда не стала придавать значение. Все мы слишком много пережили.

Дилан прекращает целовать меня. Наклоняет голову набок, рассматривая мои покрасневшие губы, и меня пробирает возмущение, когда он как-то довольно улыбается, чмокнув меня в щеку, после чего поднимается со ступеньки, уходя наверх. Моргаю, опуская хмурый взгляд на кружку, и вздыхаю, когда Джейн закрывает дверь, дергая ручку. Закрыто на замок. Но она всё равно повторно проверяет. Некоторые паранойи никогда не отпустят нас.

— Джейн, — шепчу, и девушка оглядывается на меня с улыбкой. — Тебе не кажется, что Дилан в последнее время ведет себя… Странно?

Рид хмурит брови, но тут же улыбается, поскакав ко мне, как дитя. Я удивленно изгибаю брови, когда девушка садится рядом со мной, кладя голову мне на плечо:

— Просто, кое-кто влюблен по уши, — щебечет, заставляя меня краснеть и закатить глаза, ворчливо шептать под нос. Джейн смеется, чмокнув меня в щеку, и я не сдерживаюсь, начиная хихикать.

Глаза привыкают к полумраку. Веки болезненно сжимаются, мокрые губы приоткрываются, поэтому глотаю пыльный воздух, пробуя его на вкус. И он мне знаком. Щурюсь, отрывая тяжелую, полную камней голову от бетонного пола. Стены с ржавыми подтеками, вода, капающая с труб. Хмурю брови, кашляя, и пытаюсь перевернуться на бок, чтобы подняться на локте. Руками опираюсь на грязный пол, хмуро всматриваясь в темноту за решеткой моей камеры.