– Миссис Добрев, мы уже отправляли вам письмо, которое вы проигнорировали, - начал тот, что был выше. У него в руках был небольшой черный чемоданчик.

– Именно, - женщина не взглянула на вошедшего мужа, который спокойно поприветствовал гостей. Человек он более мягкий, чем супруга.

– Ибо мне нечего вам ответить, мистер Долез. Все нормы по содержанию детей учтены, жалоб не поступает, - внятно объясняет женщина, протягивая чашку кофе своему мужу, который встал рядом.

Мужчины хотели начать возражать, но в дверь постучали. Все перевели глаза на девочку, щечки которой были усыпаны родинками. Она равнодушно, без эмоций взглянула на гостей.

В этом доме всех обучают эмоциональному воздержанию.

– Что стряслось, Корнелия?
– женщина обратилась к воспитаннице, которая тихо молвила в ответ:

– За мной приехали, - голос её был печальным.

Женщина вздохнула, кивая мужу, который направился к ребенку.

– Я сейчас подойду, - обещает Корнелии, а сама вновь переводит глаза на мужчин.
– Уезжайте. Вам здесь нечего время терять.

Но у гостей были свои планы…

…Девочка вела себя очень неуверенно. Она впервые покидала дом. Навсегда оставляет всех тех, с кем росла. Корнелия садится в машину. Хозяйка мило общается с супружеской парой, которая решила удочерить воспитанницу.

– Не забывайте о стакане воды, - говорит.
– Ей тяжело дышать из-за сухости в горле.

Девочка с грустью смотрит в сторону особняка. На террасе собрались оставшиеся дети. Среди них Корнелия разглядела мальчика с мешком на голове. Его эмоции нельзя увидеть, нельзя понять. Девочка поднимает ладошку, слабо махнув.

Прощание. Лёгкое и невесомое.

Воспитанники тяжело переносят “потерю” одного из них. Им никто толком не нужен, ведь достаточно тех, с кем они росли вместе, с кем живут, к кому привыкли.

Они не хотят отпускать. Не желают расставаться.

[конец флешбэка]

Открыла.

Моргнула.

Вздохнула полной грудью, ощущая давление.

Белый потолок, бледные стены. Пищащие звуки. Глухой шум. Хмурю брови, поворачивая голову. Тело расслабленно, как после горячей ванны. Смотрю в сторону двери с прозрачным стеклом. За ним ходят женщины в белой форме.

Первая мысль: “Я что, умерла?”

Но она испаряется, когда дверь открывается. Заходит невысокая девушка с короткой стрижкой. Её худое лицо выглядит истощенным, а глаза темные. Я ловлю себя на том, что где-то уже видела такой взгляд. Знакомый. Очень.

Незнакомка в полицейской форме. В руке держит какую-то папку. Переступает с ноги на ногу, останавливаясь у кровати, на которой я лежу. С интересом смотрю на неё.

Судя по тому, что здесь пахнет медикаментами, - я в больнице. Но как?

Последнее, что помню… Последнее, это…

Хмурюсь, щуря глаза.

Я помню не определенный момент. Нет.

Помню лишь желание. Какую-то задачу.

Помню, что хотела домой. Вот и всё.

Смотрю куда-то перед собой, уходя от реальности, поэтому девушке приходится пощелкать пальцем возле моего лица:

– Эй, ты меня слышишь?
– голос жесткий.

Я перевожу на неё глаза, которые начинают болеть от яркого белого света ламп. Киваю головой.

– Хорошо, - она выпрямляется, листая папку:

– Скажи мне, как тебя зовут?

Зовут?

Напрягаюсь, садясь на кровати. Роюсь в карманах шорт, понимая, что блокнот остался в кофте Дилана, а рюкзак - в его машине.

Точно. Я была дома у О’Брайена.

Поднимаю глаза на девушку, теряясь. Та хмурится, притоптывает ногой:

– Не бойся, я хочу помочь, - садится на стул возле кровати, вздыхая.
– Напиши своё имя, - протягивает мне ручку. Моя рука трясется, когда вожу пишущим предметом по листу бумаги. Девушка читает:

– Итак, Ронни, что ты делала на дороге ночью?

Хмурюсь. На какой дороге?

– Мы чуть было не наехали на тебя. Ты лежала на дороге, - объясняет девушка, вновь листая папку.
– Врачи тебя осмотрели. Ты не была пьяна, не употребляла наркотики, и у тебя нет никаких повреждений. Так скажи мне, что ты там делала в здравом уме?
– смотрит на меня. Я приоткрываю губы, убирая спутавшиеся локоны волос за ухо. Опускаю глаза, думая.

Не помню.

– Это была попытка суицида?
– голос девушки грубеет.

Я качаю головой, пытаясь что-то из себя выдавить. Вновь пишу на листе: “Я хотела домой”.

– А зачем на дорогу легла?
– она не отстает, что начинает нервировать меня, поэтому вновь пишу: “Я просто хотела домой”, - это всё, что я помню. Лишь это желание. И больше ничего.

Девушка поднимает руку, пальцами давя на глазницы, а мой взгляд скользит выше, к бейджику с её именем. Удивленно хлопаю ресницами, читая: “Карин О’Брайен”.

Сестра Дилана?

В палату входит мужчина в полицейской форме. Он протягивает стаканчик с горячим кофе своей напарнице, которая кивает, поблагодарив. Отпивает, вновь уставившись на меня.