Испытывая оживление в присутствии обожающего ее джентльмена, мисс Денхэм поспешила сказать лорду Коллинсворту услугу, которую, без сомнения, можно было назвать беглым знакомством «с этими леди». За сим последовали комплименты, восхваляющие высокое положение старой леди Денхэм, на курорте которой молодые люди имели счастье встречаться, прежде чем мисс Эстер снова обратила внимание на нашу героиню.

— Знаете, мисс Хейвуд, — начала она, — это так неожиданно — встретить вас здесь, на прогулке в Ранелаже! Даже просто видеть вас, дорогая моя, по-прежнему среди нас, причем вы держитесь так, словно всю жизнь прожили в Лондоне! О-ля-ля! Разве я не права, лорд Коллинсворт? Можно подумать, что мисс Хейвуд просто-таки рождена для подобного променада!

Она намеренно сделала паузу, чтобы оценить костюм молодой леди, обойдя ее кругом.

— Сегодня я и сама, пожалуй, надела бы муслиновое платье, вышитое тамбурным швом, если бы не сочла неразумным подвергать его опасности. Знаете ли, вам следует научиться обращать здесь внимание на розы с шипами. Но, дорогая моя, вы можете быть спокойны. К советам этой доброй леди вы теперь можете прибавить мои собственные. Пусть вас больше не страшит опасность совершить ошибку. Если мы решительно примемся за дело, то сможем преподать вам полезные уроки относительно внешнего вида и не которых нюансов этикета. Я ожидаю скорейшего успеха — при вашей интеллигентности иначе и быть не может.

На мгновение воцарилась тишина. Кто мог надеяться сравниться со щедростью натуры мисс Денхэм? Однако подобная экстравагантность, похоже, несколько смутила лорда Коллинсворта. С изысканной любезностью он обернулся к обеим леди.

— Как удивительно встретить вас здесь, — сказал он, — но, вероятно, вас, миссис Тернер, тоже приобщили к делу спасения нашего любимого курорта? При вашей известности и многочисленных знакомствах в Лондоне, в этом не может быть никакого сомнения.

Миссис Тернер, оказавшись в затруднительном положении, ничего не ответила. На несколько мгновений разговор прервался.

Наконец вмешался сэр Эдвард, поинтересовавшись, понравилось ли им в Ранелаже. Он внимательно расспрашивал их о том, сколько времени они провели в садах, понравилось ли им их прекрасное убранство и необыкновенный дизайн.

— Разве не ощутили вы, — с волнением говорил он, — живописное влияние сельской местности? Разве не удивительно это здесь, в самом сердце Лондона?

Этот джентльмен явно испытывал облегчение после отбытия из Сандитона. Освобожденный от необходимости танцевать вокруг своей тетки, не ощущая рядом присутствия властной леди, он и в самом деле вновь воспрянул духом. В его манере вести себя, и без того открытой и приветливой, явственно чувствовалась бравада.

Обращаясь непосредственно к мисс Хейвуд, он пояснил:

— Как раз на этой неделе мы начали регулярно посещать лучшие собрания и ассамблеи. Я был бы очень польщен, если бы вы, мисс Хейвуд, и вы, дорогая миссис Тернер, оказали нам всем честь — мисс Денхэм, лорду Коллинсворту и мне, — составив нам компанию в этом мероприятии.

Шарлотта, в очередной раз озадаченная этим назойливым джентльменом, отклонила сделанное предложение, объяснив, что должна согласовывать такие дела с желаниями своей хозяйки, и добавила при этом, проявив всю любезность, на которую была способна, что в свете многочисленных обязательств миссис Тернер подобная перспектива выглядит маловероятной.

Тогда молодой Денхэм обратился с той же самой просьбой к самой леди. Он обязан был настоять на своем!

Миссис Тернер молча наблюдала за происходящим. Она получала истинное удовольствие, лицезрея сего самодовольного джентльмена, который казался еще более уверенным в себе, чем во время их встречи в Сассексе. Бросив взгляд на мисс Хейвуд, она лукаво прошептала:

— Правда же, Шарлотта, мы намеревались посетить в ближайшее время праздничный бал, и это входит в наш план изучения Лондона? И ведь не можем же мы не потанцевать там?

Шарлотта улыбнулась. Чтобы быть справедливой, она признала, что предложение миссис Тернер невозможно отклонить.

Солнце уже опускалось за горизонт, и наша пара покинула сады Ранелажа, хотя оркестр продолжал наигрывать мелодии, а вокруг все так же фланировали леди и джентльмены.

Как мог модный Лондон не показаться Шарлотте Хейвуд верхом веселья и праздности? На особу, всю свою сознательную жизнь проведшую в глуши, столь разительная перемена оказала очень сильное воздействие. И в эти головокружительные и пьянящие дни, что бы ни думала наша героиня об истинной желательности многих развлечений или подобного образа жизни, впечатление от знакомства с Лондоном погрузило ее в глубокую задумчивость.

Глава двадцать седьмая

Когда Салли, молоденькая служанка миссис Тернер, доставила нынче утром в руки Шарлотты письмо от отца, та была неприятно поражена задержкой новостей из дома. Послание, отправленное вначале в Трафальгар-хаус мистера Паркера, не нашло своего адресата, но с любезной помощью мистера Паркера оно все-таки добралось до Слоун-сквер.

Мистер Хейвуд был краток. Ему было известно о беспокойстве, которое испытывала дочь относительно благополучия своего брата Генри, и сообщал ей, что его сын прибыл, как он выразился, в эту «обитель порока», правда, признавая одновременно, что им сделаны некоторые ценные приобретения. Генри не только удалось снять подходящую квартиру, но он и сам хорошо зарекомендовал себя в обществе! В сущности, его сын оказался в Лондоне на своем месте!