— Извините, вы задержаны по подозрению в бандитизме и в незаконном обороте оружия. Второй…

Растерянный Мараучу протянул руки без требования. Наручники защелкнулись.

— Вы что-то путаете. И хотите оставить туристическую базу без службы спасения. А если сейчас что-то случится? А здесь никого не останется…

— В горах была только одна группа. Та, которую вы расстреляли.

— До меня только сейчас дошло, — сказал старший прапорщик полиции. — За последние два года это четвертый случай убийства туристических групп. Мы все на какие-то мифические банды списывали. А тут, оказывается…

Не договорив, старший прапорщик неумело ударил сидящего на стуле Солтанмурада в скулу.

— Плохо бьете, Шахмырза, — покривился старший лейтенант Ослябя. — Плохо вас учили бить. Бить надо вот так…

Последовал короткий и резкий удар, после которого Мараучу просто свалился под стенку и остался лежать не шевелясь.

Тут же послышался звон разбитого стекла и шум за окном.

— Кто-то в соседнее окно выпрыгнул, — сказал старший лейтенант Ослябя. — Наверное, Биймурза нас услышал.

Старший прапорщик Чолахов открыл окно.

— Скрутили уже… Врежьте ему, парни, чтобы не ковырялся…

Подсказка запоздала. Биймурза сопротивлялся отчаянно, но, получив удар, сопротивляться перестал. А связать человека, находящегося без сознания, не сложно. Полицейский бросил в окно наручники.

— Нацепите ему еще и это…

Из второго административного корпуса, где находился местный пункт полиции, вышел капитан Тотуркулов. Старший прапорщик увидел его в окно и позвал:

— Чамма Пашаевич, всех повязали…

— Ответишь за это… — сказал Солтанмурад, скованными руками трогая свою скулу.

— Сначала отвечать придется тебе, — приветливо улыбнувшись, ударом во вторую скулу старший лейтенант сбил Солтанмурада со стула. — «Пожизненное» тебе гарантировано. Так что не суетись и постарайся остаток жизни прожить так, чтобы тебя поменьше били. С «пожизненным» больше трех лет никто не живет. Задонский, ко мне! Забери арестованных…

Старший лейтенант вместе со старшим прапорщиком, передав задержанных в руки солдат, которых командир взвода проинструктировал дополнительно насчет «воспитательной» работы с задержанными и необходимости беречь во время «воспитательной» работы свои руки, вернулись в полицейский пункт. Туда же за ними пошел и капитан полиции Тотуркулов.

— Вертолет МЧС уже, наверное, вылетел, — сообщил майор Хаджимырзаев, который так и не выходил из кабинета. — Спрашивали, где на базе можно совершить посадку. Я сказал, что на спортивном поле. Можно ли, Шахмырза, сесть на спортивном поле?

— Отчего же нельзя, можно…

— Одновременно я вызвал вертолетом следственную бригаду ФСБ из Нальчика. Если у нас есть убийство целой группы туристов, это уже, по тяжести содеянного, переходит в ведомство ФСБ. Они сразу и задержанных заберут. Поместится на спортивной площадке второй вертолет?

— Поместится, товарищ майор.

— А третий? — спросил старший лейтенант спецназа ГРУ, вытаскивая свой мобильник.

— Третий тоже, думаю, поместится без проблем. Вот для четвертого места может не хватить.

— А кто четвертый заказывает? — спросил Ослябя.

— Это я так, на случай, — отговорился старший прапорщик.

— Плохой случай, — признался старший лейтенант. — Четвертый вертолет тоже нужен, но, если третий доставит нас на Сарматское плато, четвертый вертолет полетит туда же. Товарищ майор, относительно «желтого дракона» сообщения еще не было?

— Пока никаких сообщений не было. Рано еще.

Ослябя вышел в коридор, чтобы позвонить без посторонних. Но в коридор уже ввели задержанных. И командиру взвода пришлось выйти на улицу, чтобы разговаривать оттуда.

Разговаривал старший лейтенант долго. Когда вернулся, посмотрел на слегка побитых и довольно жалко смотревшихся задержанных, при которых вести деловые разговоры, естественно, не следовало, и спросил:

— Шахмырза, у вас здесь «обезьянника» нет, чтобы этих… туда посадить?

Старший прапорщик еще не привык к тому, что старший лейтенант распоряжается в присутствии его непосредственного начальника капитана Тотуркулова и авторитетного представителя другого местного силового ведомства майора ФСБ Хаджимырзаева, и потому посмотрел сначала на них, понял по их знакам, что они не против действий старлея, и только после этого сказал:

— Есть в подвале административного корпуса комнатушка без окон. Дверь металлическая. Можно там закрыть. Никуда не денутся. Там со всех сторон один железобетон. Даже крысы не прогрызают. А эти побитые крысы тем более не смогут выбраться.