Шрифт:
– Ага. Хозяин посоветовал. Местный продукт. Сказал, с его же виноградников. Странный такой типчик. Пока я там все рассматривал, он все читал. Я глянул - стихи. Вот уж воистину…
– А что, ты чтение стихов не одобряешь?
– Нет, что ты, даже сам пишу иногда. Вернее, тексты песен.
– Ты музыкант?
– (Боги, как же мне везет с ними).
– Нет, это хобби. Играю в группе в свободное от учебы время.
– А на кого пойдешь учиться?
– Математика.
– Боги, вот это наборчик! Я думала, математики все ботаны, ну, классика жанра - очки, немытые волосы…
– Фу. Ты отстала от жизни. И откуда ты приехала такая? Вылезла из морских глубин, русалочка?
– Ничего не русалочка. Я с севера.
– Ааа. Я тоже там неподалеку. В горах вырос. Но теперь вот еду в столицу. В универ.
– Классно. А на чем играешь?
– На саксе.
– Ну, ничего себе, ты все больше меня заинтриговываешь. И давно занимаешься музыкой?
– С детства. Хрен с ней, с музыкой. А ты что делаешь? Где учишься?
Санса хихикнула и наклонилась к его уху:
– Честно? В школе.
Он откинулся на спинку стула и от души захохотал.
– Боги, во что я влип! Впрочем, мелькнула такая мысль.
– Почему?
– Ты слишком робкая для первокурсницы.Они всегда такие нахальные, пытаются казаться старше, этим самым и демонстрируя, что салаги. Но, по прикидке, ты не могла быть старше… Ну, я и подумал - а что, если это еще детский сад…
– Сам ты детский сад. У меня последний год.
– Ну извини, я же не сказал - ясли!
– Ах ты, паршивец!
Санса шутливо на него замахнулась. Как же хорошо проводить время с почти ровесником, нормальным мальчиком, знающим себе цену, без комплексов, в меру в себе уверенным, но без излишеств, вроде тех, что у Джоффа.
– Давай, что ли, выпьем за учебу, раз пошла такая пьянка!
Они чокнулись. Санса допила свой бокал, и Гарри налил ей еще, мастерски заслоняя собственную бутылку локтем от возможных наблюдающих.
– Эко ловко ты это делаешь! Часто практикуешься?
– Случается. Я всегда свое ношу с собой. Была охота травиться всякой дрянью, да еще и переплачивать за это.
– Значит, тебе нравятся дискотеки? Любишь танцевать?
– Честно? Терпеть не могу. Надеюсь, ты не хотела на танцпол?
– Нет, я тоже не люблю. Тем более, я упала с лошади несколько дней назад, до сих пор бок болит.
– А, так ты наездница? Круто! Я вот не умею. А про дискотеки - там удобней девчонок клеить. Сидишь себе, ну как тут - а перед тобой - полный обзор…
– Ах вот оно что. Охотник?
– Да. Не профессионал, любитель. И иногда очень даже ничего попадаются. Но не тебе, конечно, чета. Ты тут как драгоценный камень среди булыжников.
– Спасибо за комплимент.
– Пожалуйста. Я тебя еще из винной лавки заметил. С этим твоим огромным мороженым. Очень аппетитно ты его ела. И еще более аппетитно облизывала пальцы…
Сансу бросило в краску. Ну что у мужчин за мания все время подглядывать? Этот хоть открыто признается…
– Фу. Знала бы, не пошла бы с тобой.
– А я поэтому только сейчас тебе это и говорю. Теперь ты вряд ли уйдешь
– Ты полагаешь? А если…
– Не если. Мы еще не допили, не обсудили музыку. Я еще не сказал, что у тебя потрясающая фигура - как у античной статуи. Но твои волосы затмевают даже твои формы.
Гарри легко коснулся длинной пряди волос у виска, слегка задев ладонью щеку. Он делал это небрежно, словно имел на это право. Сансе одновременно было и приятно, и вместе с тем настораживала его слишком свободная манера. И потом, было еще одно. Его прикосновения не вызывали у нее никаких ощущений. Ну вообще. Слегка возбуждала, скорее, ситуация - вечер, танцы, вино, этот столик на двоих Но не более того. Может, еще рано судить?
– Да ну их, эти волосы. Надо их вообще покрасить. В какой-нибудь коричневый. Чтобы не выделяться.
– Ты все равно будешь выделяться, покрась ты их хоть в зеленый в белую точечку.
– Тогда-то уж точно, - фыркнула Санса.
Гарри опять захохотал.
– Представляю себе эту картинку - красивая русалочка с зелеными пятнистыми волосами, а предательские огненные корни портят весь коленкор… Боги, это замечательно! Обязательно сделай так перед колледжем, скажем, за месяц. Весь мужской контингент будет твой…
– Фу, ты олух. Давай закроем эту тему… А то у меня уже живот от смеха болит.