Она его лечит. Она его лекарство. Она панацея, обезболивающий наркотик, невъедающийся в память, но запоминающийся своими лечащими действиями. Она… Девочка на номер. Набрал, почувствовал её поцелуи, подержал в обьятьях, услышал стоны, и все проходит.

Нет, да всё прекрасно..

Любовь? Отношения? Я болен?

Ха, не, она - лекарство.

Я не люблю её, так же как и ты меня,

Но знаю уже всю её, не зная даже имени…

***

За окном только начинало светать, та самая “Девочка на номер” открыла глаза и слегка улыбнулась, вспомнив события прошлой ночи. Эта знакомая постель казалась такой родной, но и одновременно она была чужая. Горько от того, что здесь постоянно бывает и другая, если не другие. Даже думать больно о количестве побывавших здесь девушек…

Самое страшное, что она была одной из них и ничего не могла с этим поделать.

Вот серая футболка висит на стуле рядом с кроватью. Часто именно в этой футболке он её встречал. Так и не удержавшись, девушка сонно потянулась и поддела кончиком пальца ткань на стуле. Горько улыбнувшись, она прижалась к ней щекой и вдохнула запах, тот самый, терпкий. Неизвестно, сколько ей осталось раз просыпаться здесь… И от этого выступали слезы на глазах, слезы боли и горечи, предстоящей потери.

– Тебе она так нравится?
– послышался его голос со стороны двери. Испугавшись, девушка резко повернулась к Максу, но так и не выпустила из рук серую мягкую ткань, наоборот, до боли сжала её. Он стоял, освежившийся после душа, в одних шортах. Капли все еще стекали по влажным темным волосам, по подбородку, на котором проступила легкая щетина, по широким плечам с царапинами, оставленными ею же всего пару часов назад.
– Могу подарить.

“А мог бы просто быть рядом, и никакой футболки больше не нужно…” - мысленно ответила она, но промолчала, откинув футболку на его подушку. Хах, “его подушку”, обе подушки его, её тут только одежда, раскиданная по всей квартире, и ночные стоны, которые наверняка слышали все соседи.

– Почему?
– тут же последовал его вопрос. Макс, не глядя даже на неё, прошел к окну, засунув руки в карманы. Девушка нахмурилась, все так же держа в руках прикывающее одеяло.
– Почему ты все это терпишь?

Она сразу поняла, что именно Максим имеет ввиду, и, не выдержав, закусив губу, ощутила, как горячие капли заструились по щекам. Глупо скрывать уже эти чувства…

– Ты ведь прекрасно понимаешь, что мы с тобой не будем вместе. Все, что я способен тебе дать, это секс. И то, я лишь беру, а не даю. Так почему ты это терпишь? Унижаешься, позволяешь все… Ты ведь не такая, какой хочешь казаться. Зачем все это?

Каждое слово резало её слух своей правдивостью, жизненностью, в этих фразах она действительно узнавала себя, видела ситуацию со стороны и… Жалела себя. Снова и снова.

– П-просто… - прошептала она и с тяжелым свистом вдохнула воздух.
– Ты мне нужен.

Слова о любви девушка так и не решилась сказать, прекрасно понимая, что они ничего не изменят, только еще больше оттолкнут любимого. Да, пусть у них не было откровенных разговоров, не было пятилетней совместной жизни за плечами, нормальных отношений, но она полюбила, полюбила всем сердцем. И в малой степени оно надеялось хотя бы на каплю взаимности, но мечтать не вредно…

– Не надо этого, - мягко отказал Макс и повернулся к ней. Она плакала, её хрупкие плечи подрагивали при всхлипах, ей было тяжело. А ему… Было все равно. Все равно на девушку, которая действительно дорожит им. Он ведет себя как та, которая отказала, не ценит человеческих чувств, цинично отвергая их. Но и врать, давать ложные надежды и создавать ненужные иллюзии он не собирался. Лишь наблюдал за этой ситуацией, пытаясь хотя бы призвать свою совесть, но она молчала.

– А что надо?
– снова всхлипнула шатенка, глядя отсутствующим взглядом куда-то в стену.
– Максим, пожалуйста… Если я тебе нужна, то позволь хотя бы быть рядом, я не прошу большего, не претендую на единство в твоей жизни, буду делать все, что ты скажешь, но не нужно сразу обрывать все концы.

Он все так же наблюдал за ней, стоя у окна, и размышлял, размышлял над будущим. Все ведь снова будет повторяться, его будет бросать одна, он будет звать другую, затем бросать её, и так… Замкнутый круг боли и обиды. Зачем все это? Эта девочка такого не заслуживает, не заслуживает того цинизма и бесчувствия, которое он выработал за года.

– Знаешь, ты можешь быть рядом, но чем-то большим для меня вряд ли станешь, я только сделаю тебе больно. Но если ты готова терпеть дальше все это, принимать ситуацию такой, какая она есть, не требовать большего и быть готовой в любой момент на разрыв, я не буду препятствовать. Ты мне тоже уже практически не чужая спустя столько времени и иногда действительно помогаешь в трудные моменты, но не больше. Подумай над тем, какое будущее ты хочешь. Такое пустое со мной или с другим любящим тебя молодым человеком… А сейчас, извини, мне нужно бежать на работу, закроешь дверь и оставишь ключ под ковром. Спасибо за все, моя девочка на номер, - слабо, но ласково улыбнувшись оторопевшей девушке, он вышел из комнаты, плотно закрыв за собою дверь.

Я не влюблюсь в тебя, пора прощаться.

Хотя не раз уже я так прообещался,

Хотя я, знаешь, не скажу даже прощай,

Ты в роли моего лекарства и врача.

***

Беги за мной, беги изо всех сил.

Беги за мной, беги за сердцем.

Выйдя все в той же одной серой футболке, девушка зашла на кухню. Макса уже не было, на столе лишь стояла кружка. Кружка с остывшим кофе. Единственный знак заботы с его стороны, который только стоило ей увидеть, она тут же начинала плакать. Так и сейчас, скатившись на пол и закрыв лицо ладонями, она все про себя повторяла: “- Я лишь девочка на номер”.