Тогда я напомнил капитану, что он разговаривает с гостем. И в не менее резком тоне сказал ему о том, что в художественно оформленном конверте везу рекомендательные письма и приглашения от выдающихся личностей. Капитан должен знать, что я внимательно слежу за содержимым тарелок вне дома. В супе я встречал гвозди, кольца, белых червей, куски проволоки, тряпки для мытья посуды и даже парики. Однажды одна красавица, желая соединиться со мной, бросила мне в тарелку подкову на счастье. Я объездил сотню стран и не с одним идиотом пил дурацкую водку. Но шнурки и каблук увидел только на борту «Торкатока». У меня есть обоснованное опасение, что кухней флагманского судна заведует холодный сапожник, прирабатывающий мелким ремонтом.

Макардек скривился, упоминание о сапожнике ему не понравилось. Но он сдержался и новой порцией «Океанки» пробовал предотвратить неминуемый конфликт. Было похоже, что весь капитанский гнев обрушится на повара.

И тогда, без всякого разрешения, в бой ринулась Фумарола. Она утверждала, что преступник бросил ботинки в пустой котел, поэтому повар невиновен. Макардеку только это и нужно было. Он вызвал шеф-повара. Тот стал по стойке «смирно», открыл толстую книгу и прочитал рецепт супа. Фумарола шепнула мне, что рецепта надо придерживаться очень строго. Она кое-что в этом смыслит, потому что работала в перворазрядном пансионате.

Шеф-повар кивнул головой и положил книгу на стол. Подчеркнув ногтем нужное слово и отступив на шаг, он ждал, что скажет капитан.

Фумарола объяснила мне в сторонке, в чем состоит трудность всей проблемы. Подчеркнутое слово имеет двойное значение: «ботинки» и «вымя». Объяснения к рецепту нет. Ну и делай что хочешь!

Капитан долго молчал. Наконец он пробурчал, что только дурак мог бросить в котел новехонькие ботинки.

Шеф-повар ответил, что не привык вонючими лаптями портить блюда высшей категории. А потом вежливо спросил, откуда ему было взять вымя? Коров на судне нет, так что? Обрезать сиськи (старый лис поклоном извинился перед Фумаролой) у пассажирок первого класса, чтобы заправить знаменитый селедочный бульон? Макардек неохотно признал, что обрезание грудей пассажиркам в компетенцию судового шеф-повара не входит. Наиболее разумным было обойти спорный пункт рецептуры и заменить вымя ботинками. Сказав это, Макардек захлопнул книгу и отдал ее шеф-повару. Шеф-повар иронически усмехнулся.

— Для изменения рецептуры я должен иметь письменное разрешение Начальника Судовых Поваров из порта приписки.

— Правильно, я об этом как-то забыл. Дело, собственно, уже выяснено. Несколько часов не о чем будет разговаривать. Иди, иди, иди.

У Макардека грозно потемнели глаза. Конченый человек, — подумал я, глядя на выходящего шеф-повара. — Каблук каблуком, но жаль, что из-за рецептуры этот тип потеряет работу. Надо будет как-нибудь умилостивить капитана. Я посмотрел на Фумаролу, пусть только Макардек положит свою лапу ей на колено… Фумарола пожала плечами и отвернулась. Я понял, что дела шеф-повара пахнут керосином.

— Выпьем, — предложил я.

Неожиданный удар выбил бутылку у меня из рук. «Торкаток» закачался и сбавил ход. Только теперь мы почувствовали силу водоворотов. Обелиск Акука лишь промелькнул в окне, потом помчался к корме и неожиданно появился в окне с противоположной стороны. Макардек выругался.

— Что там случилось, черт побери!

— Лопнула шторм-шнупа, — ответил я спокойно.

Капитан покосился на меня, потом схватил рупор и вызвал помощника. Появился запыхавшийся первый офицер.

— Лопнула?

— Лопнула, капитан!

— Нас крутит?

— Крутит, капитан!

— Но мы не поддадимся, да?

— Не поддадимся, капитан!

— Пускайте контрпар! — Макардек приказал помощнику подойти и остальные приказы отдал шепотом, почти на ухо. Потом обратился ко мне: — Откуда вы знали, что лопнул шторм-шнуп?

— Пришлось поплавать, капитан… Кое-что в жизни я повидал, — издевался я над растерявшимся Макардеком.

— У вас там есть флот? У вас есть настоящие суда? Хе, что-то не случалось мне об этом слышать. Либо это открытие, либо вранье. Мне нужно на мостик. А как же голова? Я приказал моему помощнику немедленно проверить, что с врачом. Если утонул, пусть пришлют другого.

Вскоре мы услышали громкие команды, отдаваемые в рупор. Зазвенели звонки. Пускали пар, контрпар. Моряки бегали с носа на палубу и с палубы на нос. «Торкаток» умело боролся с рекой. Но водоворот держал, не давал передышки! Не помогал и «полный вперед» вплоть до опор шнелькорба. Машины слабели. Водовороты набирали силу. Отсутствие шторм-шнупа давало о себе знать. Барка плавучей мастерской осложняла положение и затрудняла маневр. Появилась угроза, что буксирный трос оборвется.

Капитан призвал всех сохранять спокойствие. Застрелил троих из туристского класса и отдал распоряжение, чтобы ликвидировать панику, если она неожиданно вспыхнет.

Появились стюарды с водкой. «Океанка» лилась как вода. Пили, не спрашивая о цене. Пустые бутылки катились по палубе. Из бара подносили все новые и новые.

Старшие стюарды рисовали мелом силуэты мужчин, профили с огромными «паникогасителями», чтобы отвлечь внимание женщин от опасности.

После того как пассажиры успокоились, капитан издал новый приказ:

— Шторм-вахта, на склад! Паклю и цемент в воду!

— Водоворот их затянет, и, возможно, дыра заткнется. Страшная дыра! — шепнула Фумарола, прижимаясь ко мне все теснее. Вдруг она отодвинулась и сделала обиженное выражение лица. — Ты совершенно не реагируешь на опасность!