Как и всякий мужчина, Денис задумался: кем же являлась его девушка? Была ли она вообще какой-то? Есть ли вообще у женщины некие определенные свойства личности, или ее характер так же изменчив, как женские формы, которые, в зависимости от позы, становятся то больше, то меньше.

«Взрослею» — подумал Денис. На губах его появилась новая, горькая и циничная ухмылка. Он провалился в тяжелое полузабытье.

— Ну что? Пересрались, уроды? Говно за собой оставили?

— Егор Валентинович, вы чего? Все же по уму сделано.

— По УМУ? У тебя, Сережа, и до тюряги мозгов не было, а на зоне последние выбили.

— Егор Валентинович…

— Володя, не надо. Я уже сорок пять лет Егор Валентинович.

— А что, по-вашему, мы сделали не так?

— А ты сам не догадываешься? На войне, видно, тоже мозги выбивают. Девчонку зачем укокошили?

— Следы заметали.

— Какие еще, на хрен, следы?

— Девушка встречалась с продюсером. Сказала, что хочет выйти из бизнеса.

— И что? В первый раз, что ли? Пообещали бы увеличить гонорар, организовать контракт с западными модельерами. В общем, наплели что-нибудь. Всех же обламывали. И эту обломали бы.

— Егор Валентинович, она ни в какую. Уперлась рогом, и все тут.

— Упираются копытом, Сереженька, а не рогом. Ладно. Ты-то, Володя, куда смотрел? Этот на нарах сидел, а ты за Родину воевал. Не дурак.

— Мы действительно не могли иначе. Посулы, угрозы, шантаж — на эту сучку ничего не действовало. Она сначала расплакалась, потом закричала, что выдаст все наши тайны, пойдет в полицию.

— Что она могла выдать? Она что-то знала?

— На сто процентов мы, конечно, не были уверены. В любом случае, девчонка видела и слышала достаточно.

— Да неважно, что она видела и слышала! Понимаешь ты это? Вижу, что не понимаешь. В крайнем случае, вы должны были сунуть ее в машину, надеть мешок на голову, и выбросить в овраг, как обычную проститутку. А не пилить ее на куски. Ты понимаешь, что значит ваша самодеятельность? Теперь у Спирина есть зацепка. Он может связать нашу деятельность с похищением детей.

— У Спирина уже не осталось времени. Он уже давно превысил все разумные сроки предварительного расследования.

— Ты плохо его знаешь. Ему плевать на сроки. Он доведет дело до конца. Дай только повод. Вот что я не пойму, Володя: почему ты начал действовать так грязно? Тебе надо быть осторожней, у тебя жена и ребенок. Кстати, он в каком сейчас классе?

— Второй год отучился.

— Ух ты, маленький совсем. Видишь. А ты с ума сходишь. Эту дурочку надо было убрать втихаря, без шума и пыли, а не кино с ней снимать.

— Америкос же сказал: нужны еще два. Вот, один сняли, остался последний.

— Ага, ясно. Совмещаешь приятное с полезным? Говорю же, с ума сходишь. Тебе это начинает нравиться? Да? Во вкус вошел. Чего молчишь? Володя, сейчас ответственный момент. Еще пара недель — и товар уйдет за кордон. И мы в дамках. Сейчас нельзя лажать. А вы… Так, ты чего притащилась? Кто тебя впустил?

— Никто меня не впускал. Я сама пришла. Могу я хотя бы раз в сутки увидеть любимого мужа?

— Лиза, ты же видишь, у меня деловое совещание.

— Да-а-а? И о чем мы совещаемся? Ха-ха! Опять кого-то укокошили?

— Господи, ну что ты несешь…

— Ой, а то я не знаю. Доброе утро, мальчики! Боже, что я говорю — доброй ночи! А почему, Володя, ты такой побледневший? В пол смотришь, как собачонка побитая. Егорушка тебя отругал, да? Ты на ковер написал? Ха-ха! Ну иди сюда, мамочка тебя пожалеет. Хочешь, сисю дам пососать? Ха-ха!

— Уже нажралась, дура. Смотреть на тебя тошно.