Поль отступил на шаг и сел на белое надгробие. Вернее, сразу на два лежащих рядом надгробия — одно Клода Моне, другое — его второй жены, Алисы.

— Поль, ты что? Не видишь, куда садишься? Это могила Моне!

— Ой.

— Ладно, ничего.

«Обожаю, когда Поль сделает глупость, а потом извиняется».

Фанетта тоже фыркнула. Поль поднялся и сделал шаг, стараясь не прикасаться к другим надгробиям, под которыми покоились остальные члены семейства Моне.

Фанетта не спускала глаз с дороги. Послышался шум шагов.

Они!

Камиль, Винсент и Мэри.

Первым приблизился Винсент. Остановился и принялся пристально, как индейский охотник, озирать окрестности. Заметил Нептуна и крикнул:

— Фанетта! Ты где?

Поль снова фыркнул. Девочка зажала ему рот ладошкой.

Камиль тоже добрался до церкви. Ростом он был меньше Винсента. Из коротких рукавов рубашки выглядывали пухлые руки, над ремнем нависал круглый животик. Он запыхался. Бедный толстячок.

— Видел их?

— Не-а. Наверное, дальше ушли.

Мальчики пошли вперед. Винсент снова крикнул, на этот раз громче:

— Фане-е-т-та-а-а! Ты где?

Сзади донесся писклявый голос Мэри:

— Могли бы и меня подождать!

Камиль с Винсентом ушли уже с минуту назад, когда перед церковью появилась Мэри. Для своих десяти лет это была довольно высокая девочка. Из-под очков у нее катились слезы.

— Мальчики, ну подождите! Пошла эта Фанетта… Меня подождите!

Мэри повернула голову к могилам, и Фанетта инстинктивно присела за спину Поля. Но Мэри никого не увидела и поплелась по улице Клоде Моне, поднимая сандалиями пыль.

Уф!

Фанетта поднялась. На лице ее играла улыбка. Она потуже заплела растрепавшиеся косички. Поль вытряхивал из штанов забившиеся в обшлага мелкие камешки.

— Почему ты от них убежала?

— Они меня раздражают. А тебя разве нет?

— Ну, в общем, да. Слегка…

— Сам посуди. Камиль только и талдычит, какой он весь из себя отличник. А Винсент еще хуже! Видеть его не могу! Он на меня давит, понимаешь? Про Мэри я вообще молчу. Только и знает что хныкать. И учительнице на меня ябедничает…

— Она тебе завидует, — тихо сказал Поль. — А я? Я на тебя не давлю?

Фанетта сорвала с ветки листок и пощекотала Полю щеку.

«Ты, Поль, совсем другое дело. Не знаю, почему, но совсем-совсем другое».

— Дурак! Ты же знаешь, что я выбрала тебя. Навсегда.

Поль зажмурился от удовольствия.

— В основном. Но только не на сегодня.

Она выпрямилась и поглядела на дорогу. Путь свободен.

Поль вытаращил глаза:

— Что? Ты что, меня тоже бросаешь?

— Угу. У меня важная встреча. Секретная.

— С кем?

— Говорю же: секрет. Ты за мной не ходи. Я только Нептуна с собой возьму.

Поль принялся крутить пальцы, словно они у него внезапно заболели.

«Все из-за этого убийства. В деревне только о нем и разговоров. По улицам полицейские ходят. Даже страшно. Как будто нам тоже грозит опасность…»

— Слово? — настойчиво спросила Фанетта.

— Слово, — неохотно ответил Поль.

Световой будильник над кроватью показывал 01:32. Заснуть не удавалось. Последний раз медсестра заглядывала сюда больше часа назад. Наверное, решила, что я сплю. Сплю! Ха-ха. Как будто в этом ужасном кресле можно заснуть.

Я смотрела на капельницу. Из полуопавшего пакета капало лекарство. Как долго они собираются держать его на капельнице?

Несколько дней? Месяцев? Лет?

Он тоже не спал. Речь у него отнялась еще вчера — во всяком случае, так сказали врачи. Двигаться он тоже не может, но может смотреть. Вот и лежит с открытыми глазами. Если верить медсестрам, он все понимает. Они мне раз сто повторили: «Разговаривайте с ним. Почитайте ему что-нибудь. Для вашего мужа это очень важно».

На тумбочке высится стопка журналов. Когда в палату заходит медсестра, я делаю вид, что читаю ему вслух. Но, стоит ей закрыть за собой дверь, я умолкаю.

Если он, как они утверждают, все понимает, значит, поймет и это.

Я снова посмотрела на капельницу. Медсестры объясняли, что капельница поддерживает в нем жизнь. Но подробности я забыла.

Текли минуты. Я все-таки беспокоилась за Нептуна. Бедная собака, совсем одна в Живерни. Но не всю же ночь мне здесь торчать!

Медсестры намекали, что дела у него совсем плохи. По-моему, за последние десять минут он ни разу не мигнул. Уставился на меня и смотрит. Черт бы его подрал.