Мы думали: вы умерли – даже зеркальце к губам подносили, – сообщила пожилая женщина с мокрой химией на голове, а её полный, лысый муж кивнул:

– Да, проверяли зеркальцем. На нижней полке ехал дедок, он успокоил нас: «Девушка крепко спит, видимо сильно умаялась».

– Вы даже не ворочались с боку на бок, – добавила женщина, разглядывая ее.

– Тело затекло, – морщилась Таня, потягиваясь.

– Через четыре часа будем в Москве, – сказала попутчица, выкладывая еду на стол. – Садитесь с нами кушать, – пригласила она.

– Спасибо. Только умоюсь. – Таня взяла полотенце и пошла в конец вагона.

Вернувшись, достала из сумки пирожки, которыми в дорогу снабдила Аня, с сомнением понюхала их и выкинула. В тепле они могли пропасть.

– Садитесь, не стесняйтесь. Больше съедим, меньше нести будем, – скаламбурил мужчина.

Таня пообедала с попутчиками, попила горячего чая и ожила.

Железнодорожный вокзал в Москве ошеломил её своими размерами, шумом, толпами людей.

«Хорошо, что у меня лёгкие сумки», – подумала она, глядя на нагруженных вещами пассажиров. В гостинице рядом с вокзалом удалось снять номер на два часа, чтобы выкупаться и привести себя в порядок. После купания её охватило ледяное спокойствие, словно вода смыла всю тревогу. «Неужели я не волнуюсь? Сердце бьется ровно, размеренно, как будто собираюсь не на встречу со своей мечтой, а на заурядное мероприятие».

Она подсушила волосы феном, уложила их, нанесла на лицо макияж. Надела тёмно-серые брюки, жемчужного цвета кофточку. Белый короткий плащ с шарфиком довершил наряд. Оглядела себя в зеркало – можно отправляться к Сашке.

Военный госпиталь находился в подмосковном городке Зельск. Таня добиралась туда почти три часа. Госпиталь был окружен смешанным лесом. Тане вспомнилась Степановка. Возле ворот показала документы и объяснила цель посещения госпиталя. Светило неяркое сентябрьское солнце. Таня чувствовала: сердце билось всё медленнее и реже, похолодели руки и ноги.

«Ну, хорошо, я не могла контролировать свою душу, она бродила, где вздумается. Почему тело перестает мне подчиняться?» – разозлилась она

Сердце, словно отвечая на её немой вопрос, пропустило удар, а потом забилось всё быстрее и быстрее.

Лечебное учреждение расположилось в живописном месте. В глубине парка стояло четырёх этажное здание в форме буквы «П», окруженное елями и соснами. К главному входу вела неширокая асфальтированная дорога, по обеим сторонам которой росли огромные пышные липы. Во внутреннем дворе госпиталя на клумбах цвели жёлто-оранжевые бархатцы. Здание радовало свежей, светло-кремовой отделкой. Всё время пока Таня приближалась к входной двери, её не покидало ощущение чьего-то пристального взгляда.

***

Лукьянов стоял у окна на втором этаже госпиталя, смотрел на липовую аллею, ведущую к парадному входу. По ней шла невысокая, худенькая девушка. Сашка подумал: «Везде мне мерещится Василёк, но до чего же эта незнакомка на неё похожа».

Девушка подошла к широким ступеням крыльца, в одной руке она несла большую сумку, маленькая сумочка висела у неё на плече. Она подняла голову и окинула здание взглядом.

Сердце Сашки дрогнуло: «Не может быть?! Ни у кого больше он не видел таких необыкновенных глаз: миндалевидных, приподнятых к вискам. Такой летящей походки».

Прихрамывая, стараясь переносить основной вес тела на костыль, он стал медленно спускаться на первый этаж. В холле у стойки администратора спиной к нему стояла девушка, очень похожая на Таню.

– Послушайте, мне нужно его увидеть, – говорила незнакомка.

– Я обязательно сообщу Лукьянову, что вы к нему приехали, а он пусть решает, желает ли с вами встречаться, – строго отвечала Галина Сергеевна. – У нас были случаи, когда к раненым офицерам являлись их бывшие жены делить наследство. Они вредили их здоровью своими истериками. Вот скажите, кто вы для него?

Он замер, ожидая ответ. Еле сдерживался, чтобы не бросится к ней. Это действительно была Василёк!

– Я его невеста и имею полное право увидеть Лукьянова!

Если можно за одну секунду стать самым счастливым человеком на земле, то Сашка стал им. Полная, чистая, безграничная радость охватила его.

– Таня! – позвал он.

Она обернулась и кинулась к нему.

– Саша!

Одной рукой Лукьянов обнял её и прижал к себе, целуя в макушку. Таня обхватила его обеими руками за талию и прижалась лицом к груди. Сашка покачнулся.

– Ой, тебе же больно стоять, давай присядем.

Прошли в холл к дивану. Лукьянов осторожно опустился на него, пристраивая раненую ногу. Таня села рядом.

– Я счастлив видеть тебя! Решил, как только поправлюсь – разыщу. Хватит нам находиться порознь. – Взял её за руки, рассматривая любимое лицо сияющими глазами.

– Ты, наверное, слышал, что я сказала, не думай, это для того, чтобы пропустили, – оправдывалась смущённая девушка.

– А если всерьёз. Ты согласна быть моей невестой?