Шрифт:
Гудки, гудки…
И вдруг, как гром среди ясного неба:
– На связи!
Все, кто был на КДП, моментально поняли по моей реакции, что я дождался-таки ответа, дернулись и замерли в едином порыве. Обратились в слух, замахали друг на друга руками, призывая к тишине. Левашов щелкнул в направлении меня пальцами, указывая на трубку. Я понял, он просит дать громкую связь. Судорожно нашел нужный значок на дисплее телефона, ткнул в него пальцем. Тишина стала невыносимой. Секунды ринулись, как спринтеры со старта. Полковник сверлил меня победитовым взглядом, ожидая чуда. Я почувствовал, как покрываюсь испариной. Как ни ожидал я услышать голос террориста, случилось это в прямом смысле внезапно.
– Алло, КДП на связи, – проговорил я первое, что пришло в голову, только чтобы не дать сорваться абоненту.
– Борт смертников хочет уточнить: выполнены ли наши условия. Время истекает.
Он еще шутит: «борт смертников».
– Процесс идет, – уже более уверенно ответил я, стараясь зацепиться за ироничный тон, заданный бандитом.
– Ваш «процесс» давно живет в Германии и в ус не дует. Деньги готовы?
В голосе напряжение. Значит, человек контролирует каждый свой шаг, выверяет ответы, подбирает слова – признак самодисциплины и замкнутости.
– Первый миллион переведен на указанный счет. Можете проверить.
– С кем я говорю? – Голос в трубке насторожился. – Где прошлый собеседник?
– Говорит штатный психиатр. Фамилия моя Сомов. Прошлый собеседник здесь, рядом. Ждет от вас адекватной реакции. Как к вам обращаться?
– Мясник.
Связь прервалась.
«Ничего себе заявка – Мясник – ни много ни мало!»
– Проверяет деньги, – прокомментировал кто-то из оперативников.
Левашов обернулся к Владу:
– На чье имя открыт счет?
– Агафонова Инна Петровна, 1955 года рождения.
– У нас на нее есть что-нибудь? – Взгляд на одного из подчиненных.
– Москвичка, работала лаборантом на кафедре МАИ, вдова (муж – капитан ВВС погиб при испытании самолета), недавно потеряла дочь, живет одна, пенсионерка.
Полковник насупился, посмотрел на Влада:
– Пробей пассажиров на предмет «мяса»: работают в сфере питания, в продовольственных магазинах, имеют свое подсобное животноводческое хозяйство, живут на улице с «мясным» названием типа Коровинского шоссе, созвучные фамилии…
– И похожие ники в соцсетях, – вставил я и поймал на себе суровый взгляд Левашова: не суйся, пока я не закончил. – Извините, товарищ полковник, но это важно.
Фээсбэшник многозначно промолчал. Влад застучал по клавиатуре.
– Нет, ничего похожего, – сообщил он через несколько минут. – Ни с адресами, ни с фамилиями. Есть Лопаткина, женщина. С никами разобраться – потребуется время, – Стас вопросительно посмотрел на полковника, дескать, если скажете, сделаю. Тот демонстративно отвернулся.
И тут меня осенило:
– Подожди-ка с никами. Дайте мне распечатку.
Я буквально выхватил листок из рук диспетчера и впился в него взглядом.
– Есть! Вот, смотрите: Мягков Сергей Николаевич! Сократим – МяСНик! А? Срочно – данные на этого Мягкова! Желательно из базы МВД!
Влад округлил глаза и, высунув от усердия кончик языка, еще проворнее застучал по клавишам. Принтер выдавил из себя листы бумаги одновременно с входящим звонком. Опять все замерли.
– Да, – откликнулся я, уже чуя за собой некоторый перевес в инициативе.
– Сомов, вы человек интеллигентный, а ведете себя как мальчишка.
– Деньги не пришли? – забеспокоился я, обводя собравшихся вопросительным взглядом.
– Пришли.
– А что тогда?
– Если мы будем сотрудничать в таком темпе, кое-кто из заложников не доживет до рассвета. Готовите штурм? Очень напрасно. Я вооружен. Жертвы гарантированы. Одна как минимум.
– Деньги будут, Сергей Николаевич, не беспокойтесь.
Трубка замерла. Я понял, что отправил соперника в короткий нокдаун. Несколько секунд он молчал, видимо, переваривая услышанное имя. За это время я успел изучить оперативную информацию, переданную мне компьютерщиком. Заметив, как посуровел мой взгляд, Левашов отобрал у меня листы и принялся читать.
– Что ж, похвально, – захватчик явно занервничал, – да это и нетрудно. Так, ребус для младших классов.
– В салоне сто с лишним человек. Выпустите хотя бы детей и женщин. Во-первых, проявите гуманизм, во-вторых, облегчите себе работу. Контролировать такое количество людей – дело нелегкое.
– А я не один. Кто-то держит пилотов на мушке, другие за салоном присматривают…
Ситуация прояснялась. Теперь я был точно уверен: сообщников у него нет! Ни один террорист, имеющий сообщников, не будет объяснять спецслужбам, кто чем занят и где находится. Да и не профессиональный он угонщик, а заложник обстоятельств. В эту минуту я уже знал, как буду действовать дальше. Наиболее эффективной в данном случае может стать только методика убеждения. Нельзя провоцировать преступника, в руках которого оружие и жизни десятков людей. Только слово, речь. Надо убедить этого человека изменить свое отношение к обстоятельствам, сместить фокус внимания с больной точки, то есть с предполагаемой жертвы. Потребуется найти способ прямого контакта, лучше визуального, даже если мне придется подняться на борт самолета. Хотя… этого он, конечно, не допустит.