Голоса угасают.

Призрак. Иокаста! Тиресий! Сжальтесь!..

Солдаты теперь стоят вместе, и оба замечают призрака.

Солдаты. О! Призрак!

Призрак. Наконец-то, господа! Я спасен! Я звал, я умолял…

Солдат. Вы были здесь?

Призрак. Я был. Пока вы говорили с царицей и Тиресием. Но почему меня никто не видел?

Молодой солдат. Я побегу за ними.

Солдат. Стоять!

Призрак. Что? Вы запрещаете…

Молодой солдат. Дай, я пойду…

Солдат. Когда приходит столяр, стул больше не хромает, когда придешь к сапожнику, сандалии больше не жмут, когда зайдешь к врачу, боль, как рукой снимает. Приведи их! Как только они здесь появятся, призрак исчезнет.

Призрак. Увы! Простые люди знают то, что несподобно разгадать жрецам!

Молодой солдат. Я пойду.

Призрак. Поздно… Останьтесь. Слишком поздно. Я раскрыт! Они идут сюда! Они меня схватят. Вот они! А! На помощь! На помощь! Быстро! Скажите царице, что к Фивам приближается юноша, и ни в коем случае нельзя… Нет! Нет! Пощадите! Пощадите! Они меня схватили! На помощь! Все кончено! Я… я… Пощадите! Я… Я… Я…

Долгая пауза. Солдаты стоят спиной к зрителям и, не отрываясь, смотрят на то место в стене, где исчез призрак.

Солдат. Ну, дела!

Молодой солдат. Не говори!

Солдат. Дела невеселые и непонятные, старичок.

Молодой солдат. Одно только ясно: даже после смерти этот парень хотел во что бы то ни стало предупредить свою жену о какой-то опасности. Считаю своим долгом пойти к царице и передать ей все, что мы слышали. Слово в слово.

Солдат. Хочешь себе царицу на шею повесить?

Молодой солдат пожимает плечами.

Да… Ему же ничего не стоило самому им показаться и все им рассказать, пока они тут были. Мы же его видели. А они нет. И нам мешали его увидеть, в довершение всего. Это означает, что умершие цари становятся частными лицами. Бедняга Лай! Теперь он знает, как легко добраться до сильных мира сего.

Молодой солдат. До нас-то он добрался.

Солдат. До нас! С простыми-то солдатами не фокус поговорить, паренек… Ну а вот, видишь ли… с командирами, с царицами, с верховными жрецами… тут так… еще ничего не происходит, а они уже ушли, они приходят, а все уже кончилось.

Молодой солдат. Что «все»?

Солдат. Да откуда я знаю? Я хотя бы понимаю, что сам хочу сказать. Это основное.

Молодой солдат. И ты не станешь предупреждать царицу?

Солдат. Даю совет, пусть цари сами разбираются с царями, призраки — с призраками, а солдаты — с солдатами.

Звуки труб.

Голос. Зрители, вообразим возврат во времени, переживем в ином месте те минуты, которые мы пережили вместе только что. И верно, в то же время, когда призрак Лайя пытается предупредить Иокасту на площадке городского вала, Сфинкс и Эдип встречаются на нависающем над Фивами холме. И те же звуки труб, луна и звезды, те же петухи поют.

Пустынная местность. Холм, нависающий над Фивами. Светит луна.

На переднем плане (слева направо) проходит дорога, ведущая к Фивам. Зритель угадывает, что она огибает большой наклонный камень, основание которого вырисовывается в ближнем к залу углу эстрады и образует левую кулису. Позади развалин небольшого храма разрушенная стена. В центре стены сохранившийся постамент указывает на место, где раньше был вход во храм. На постаменте осколки химеры: крыло, лапа, круп.

Развалины колонн. Для финала с тенями Анубиса и Немезиды актерами записана пластинка с диалогом, что позволяет актрисе мимически изображать мертвую девушку с головой шакала.

При поднятии занавеса, на развалинах сидит девушка в белом платье. У нее на коленях голова шакала, тело которого скрыто от зрительских глаз.

Отдаленный звук труб.

Сфинкс. Послушай.

Шакал. Я слушаю.