– Кая, почему бы тебе не спуститься к Кейт?

Я раскрываю рот, начиная скулить:

– Ублюдок, где она? – по моим щекам потекли слезы.

– Не плачь, дорогая, просто иди к нам.

– Где она?! – кричу я.

– А ты посмотри ниже, - бросает трубку. Я широко распахиваю глаза, дергая ручку двери, которая поддается. Кэрол не успевает схватить меня, чтобы остановить:

– К-Кая!

Я выхожу на улицу, сжимая в руках телефон. Осматриваюсь, стараясь не обращать внимания на судороги. Колени подкашиваются, когда мои глаза находят темный силуэт. Он стоит у окна на первом этаже, но тут же словно испаряется. Я хмурюсь, стараясь остановить слезы, но это не выходит.

Мне страшно.

Кэрол выходит за мной, хватая за руку, но я отдергиваю её.

– Кая, давай вернемся в машину, Кая, - она почти умоляет, шепча.

Что-то во мне начинает колоть. Прямо в грудь. В самое сердце. Я прекращаю хмуриться, шмыгая носом. Поворачиваю голову, уставившись на девушку, которая трясется от страха, жалобно смотря на меня.

– Нет, - качаю головой.

– Что? – она сбита с толку. – Кая, это тебе не кинематограф, это реальность! Мы можем умереть! Мы…

– Кейт может умереть, - произношу, практически не шевеля губами.

– Прошу, вернемся в машину, пожалуйста.

Я хмурюсь, качая головой:

– Нет, я, - смотрю вниз. – Я уже один раз оставила её. Я бросила Кейт, и второй раз не поступлю так, - поднимаю лицо, бегая глазами по этажам заброшенного здания. – Я больше не отступлю, - шепчу.

Кэрол замирает на месте, когда я делаю неуверенные шаги в сторону площадки, качели которых застыли, как и время вокруг меня.

– Погоди, Кая, - она дергается, сделав шаг, - не оставляй меня, - прикрывает рот ладонью, начиная рыдать. – Кая, пожалуйста, - но я не слышу её. Не хочу слышать, поэтому закрываюсь, продолжая идти.

Сколько раз я отступала, все время, ожидая, что на помощь кто-то, да придет. Я полагалась на всех, кроме себя. Дилан убивал, а я только радовалась тому, что он выполняет эту грязную работу. Я настолько жалкая. Но теперь, я не отступлю.

Ощущаю давление со всех сторон. Это место давит на меня, словно заставляя остановиться. Я иду мимо красного мячика, который, кажется, сдвинулся с места. Деревья начали шелестеть листьями. Наконец, слышу ветер. Он поднимал пыль с асфальта под моими ногами. Белое заброшенное здание наводило ужас на меня, но я проглатывала это чувство, сравнимое с тошнотой, заставляя себя отключить эмоции.

Чувствую, как Кэрол продолжает смотреть на меня, в надежде, что я одумаюсь, но моя рука уже вытягивается, а пальцы судорожно дрожат, когда я касаюсь ладонью тяжелых дверей. Они противно скрипят, поддаваясь. Их визг оглушает меня, разносясь эхом. Ветер проникает в здание, несильно поднимая мои волосы. Я не оборачиваюсь, когда делаю шаг, и стук каблуков звучит здесь, как раскат грома. Зал и коридоры. Белые потолки и стены, куча разных обрывков газет и листов валяются на пыльном полу. Облезлые стены плачут ржавыми слезами, осыпаясь. Впереди стол, видимо, регистратура.

Я замираю, когда двери позади меня захлопываются. Нет пути назад.

Здесь намного тише, чем на улице, и эта тишина сравнима только с тишиной, которая окружает глухого человека, каковым я себя ощущаю. Мое сердце бьется, как бешенное, готовясь вырваться из груди, но я роняю пару вздохов, заставляя себя идти дальше.

Он сказал, что я должна смотреть ниже. Ниже. Что это могло бы значить?

Останавливаюсь перед развилкой. Ты не видишь в этих коридорах конца. Там лишь мрак, в котором бегают тени, шепчась между собой.

Ниже.

Моя голова поворачивается, и, кажется, я слышу, как она хрустит.

Ниже.

Иду в сторону пыльного коридора, воздух в котором застыл.

Ниже.

Вижу лестничную клетку.

Ниже.

Дверь уже давно слетела с петель. Я останавливаюсь, медленно просовывая ногу в щель, затем пролезаю вся. Я во мраке. Ничего не вижу. Начинаю махать трясущимися руками, чтобы ухватиться за что-нибудь.

Это место. Оно все пропитано. Пропитано мыслями тех, кто содержался здесь. Я чувствую это всем телом. Нахожу перила. Мне нельзя паниковать или позволять себе думать о том, что я делаю, ведь могу сойти с ума, забившись в угол, и рыдать. Рыдать до тех пор, пока Дилан не придет за мной.

Медленно ступаю по полу, находя ступени, что ведут вниз.

Ниже. Да. Мне нужно ниже. Я боюсь включить фонарь на телефоне. Боюсь, что увижу нечто, что повредит мой рассудок. Уж легче ничего не видеть. В голове играет колыбель, которую пела мне мать в детстве, когда меня мучили кошмары. Я невольно начинаю вспоминать строки, шепча их дрожащими губами:

– Моя милая леди, - не могу вдохнуть, начиная скулить, - я отгоню твои страхи… - поскальзываюсь на какой-то жидкости, сильнее впиваясь в перила. Широко распахиваю глаза, продолжая идти: