– Кейт, - начинаю реветь, качая головой, - Кейт, ты должна собрать силы и помочь мне, Кейт. Ты ведь, ты ведь всегда была такой сильной, даже когда тебе на самом деле было плохо. Я всегда восхищалась этим, - вновь смотрю в конец коридора, но в темноте ничего не видно.

– К-Кая, я ведь, - Кейт дергает меня, чтобы я посмотрела на неё. – Я-я ведь так и не сказала ему, - она начинает плакать.

– Т-ты все скажешь, дорогая. Ты все ещё скажешь, у нас много времени, помнишь? Ты ведь столько всего запланировала на лето, и наша вечеринка, вечеринка, на которой будем только мы. Помнишь? – я глажу её волосы, держа в руках, как младенца. Девушка сжимает губы:

– Я ведь действительно люблю его, - она раскрывает рот, начиная скулить, качая головой, - и я ему так и не сказала.

– У тебя будет время! Будет, Кейт. Ты все скажешь! – Я не могу прекратить плакать, чтобы слова звучали убедительней.

Под глазами рыжей проявились круги, кожа становилась холоднее с каждой секундой. Кейт еле подняла трясущуюся руку:

– Дай руку…

Я сжала её ладонь:

– Держись… Прошу, держись…

Пятно на платье росло. Я смотрела на наши с ней браслеты:

– К-Кейт, все будет хорошо, - сглатываю перед тем, как произнести эти слова. – Мы выберемся отсюда, слышишь?

Девушка приоткрывает губы:

– Я-я, я рада, что ты сейчас со мной, честно, рада.

Я не могу. Внутри все сжимается. Сердце рвется на части.

Я не могу видеть это, я не могу принять это. Я не могу… Это уже слишком. Нет. Этого не может быть.

Голова Кейт начинает опрокидываться, и я хватаю её, воссоединяя наш контакт глазами:

– Кейт, слушай меня, - выдавливаю улыбку. – Знаешь, что мы сделаем, когда все закончится? Знаешь? –

Кейт заставляет себя раскрыть потухающие глаза. – Мы все соберемся на твоей вечеринке, слышишь? Я принесу мороженое, шоколадное, как ты любишь, да? Да. Ты обожаешь шоколадное мороженое, - тру её лицо, вытирая кровавые пятна и хныча.
– Мы выберем фильм, который пересматривали раз сто. Мы выберем его вместе, приготовим попкорн… - Мои губы дрожат сильнее. – Потом придут мальчики и Кэрол, ведь она одна из нас. Ведь мы – ненормальная семейка. Помнишь? – девушка еле улыбается мне красивой улыбкой, и я продолжаю. – Вы с Тайлером, как обычно, поспорите между собой, но улыбнетесь, вы будете улыбаться, и знаешь, ведь вам и не нужно услышать признания друг друга, вы и без того знаете, что чувствуете, - Кейт хмурится, но не от злобы, а от напряжения. Она приоткрывает рот, сглатывая кровь:

– П-продолжай, - из её глаз потоком хлынули горячие слезы.

Я шмыгаю носом, шепча дрожащим голосом:

– Мы все сядем смотреть сопливый фильм, парни, как обычно, начнут возмущаться, ведь им это не интересно, ну, ты знаешь этих парней, им лишь бы ужастики или экшены какие-нибудь… - я потираю её плечо, сжимая губы. – А мы промолчим. Я сяду рядом с Диланом, а ты с Тайлером. Пози посмотрит на тебя так, как смотрит всегда. Его взгляд говорит о многом, Кейт. Он восхищается тобой, - подруга вздыхает, выгибая спину, но продолжает смотреть на меня так, как ребенок смотрит на мать, рассказывающую сказку перед сном.

Я придерживаю её тело, приподнимая, ведь девушка меня плохо слышит, а мое горло болит:

– Мы начнем есть мороженое. И в течение всего этого сопливого фильма будем реветь, словно смотрим его в первый раз, понимаешь? А парни будут хихикать, но напряжение возрастет, когда наступит момент, на котором мы с тобой все время плачем сильнее, ужасный момент. И вся наша ненормальная семейка уставится на экран телевизора, в ожидании развязки… А мы с тобой будем плакать и плакать, даже сильнее остальных, но потом мы улыбнемся, ведь, в конце фильма нас ждет он. Ждет счастливый конец, или как ты говоришь – хэппи-энд, - я улыбаюсь сквозь слезы, когда поглаживаю её ледяную щеку. Мои зрачки останавливаются на её глазах. Я хмурю, а слезы начинают течь быстрее, обжигая мне кожу лица:

– Кейт, нас ждет хэппи-энд… Кейт? Наш хэппи-энд… - она не отвечает.

Она не моргает. Она уставилась в одну точку, но она не смотрит на меня. Она смотрит в пустоту. Её зрачки замерли, как и движение её груди. Я распахиваю рот, губы начинают дрожать сильнее:

– Нет, нет, нет, нет! Нет! Кейт! – осматриваюсь. – Кто-нибудь! На помощь! Помогите! Дилан! Дилан! Помоги же! – вновь смотрю на подругу, не веря тому, что происходит. – Кейт, Кейт! Кейт! О, Боже! Нет! Нет! Кейт, пожалуйста, - мое лицо корчится, когда я хватаю её за шею, начиная трясти голову, - Кейт! Кейт! Нет…

Её глаза пустые. Они потухли.

– О, господи. Нет! Не уходи! Не оставляй меня! Нет! Прошу тебя, Кейт, о, Боже! – начинаю реветь во весь голос. Мой рот широко раскрывается, когда я опускаю лицо ниже, начиная дергаться, захлебываясь собственными слезами. Ком застревает в горле, мешая глотать воздух. Я судорожно тру лицо Кейт, стараюсь согреть её. Она не реагирует. Я снимаю с себя красную кофту, накидывая на неё:

– Все будет хорошо, Кейт, у нас много времени. Кейт, у нас, у нас впереди… - замолкаю, прикрывая рот ладонью.