— Нет, нет! — замахала я руками и побежала в каюту. Он настиг меня на пороге и крепко обнял за плечи.

— Линдси, ты должна пройти процедуру инициации, — продолжал уговаривать он меня.

— Инициации? Для чего?

— Для того, чтобы считать себя полноправным членом эксклюзивного клуба любителей озера. А для этого нужно прыгнуть в воду и проплыть несколько ярдов.

— В таком случае я отказываюсь от членства в клубе, — сказала я и попыталась вырваться, но Крис крепко держал меня за руки, потом подхватил и понес на верхнюю палубу.

— Крис, что ты делаешь? — закричала я.

— Обряд инициации, не более. — Он поднес меня к краю палубы, и мы вместе плюхнулись в воду.

— Крис, негодяй, что ты себе позволяешь! — орала я, жадно хватая ртом воздух. Вода действительно была холодной, причем настолько, что у меня дух захватывало. — Черт бы тебя подрал! Не хватало мне заболеть.

Крис долго смеялся, а потом поцеловал меня, и, как ни странно, я перестала ощущать холод. Сначала я держалась за Криса, чтобы согреться, а потом просто не хотела отпускать от себя. А когда он стал насмехаться надо мной, я оттолкнулась от него и изо всех сил заработала обеими руками. Крис был крайне удивлен этим, попытался догнать меня, но потом оставил эти надежды.

— Где ты научилась так хорошо плавать? — спросил он, когда мы были уже у нашего катера.

— В спортклубе Сан-Франциско, — рассмеялась я. — В возрасте четырнадцати лет. Помнится, тогда меня никто не мог опередить.

Ближе к вечеру мы подплыли к берегу, Крис заглушил мотор, и мы снова предались нашим утехам. Мы занимались любовью до позднего вечера, причем делали это с такой страстью, словно виделись в последний раз. А потом долго лежали молча, наслаждаясь каждой минутой неописуемого счастья. Мне очень хотелось, чтобы все это длилось вечно, но я знала, что скоро всему наступит печальный конец. К сожалению, суровая реальность всегда одерживает верх над нашими мечтами, даже такими сладкими и приятными.

Однако был в тот вечер момент, когда мне вдруг захотелось расплакаться. Я приготовила спагетти с сыром, и мы ужинали на палубе при лунном свете, запивая еду хорошим вином. Крис поставил камерный концерт Дворжака, но через некоторое время мы переключились на джаз.

Во время ужина Крис попросил меня рассказать о детстве и родителях. Я рассказала ему о своей матери и о том, как и когда нас оставил отец. Мне было тогда тринадцать лет и пришлось фактически одной воспитывать младшую сестру. А мама лет двадцать работала бухгалтером в одной фирме.

— Она умерла от рака груди, когда ей было пятьдесят лет, — грустно промолвила я, заканчивая рассказ.

— А отец? — поинтересовался Крис. — Линдси, я хочу знать о тебе как можно больше.

Я пригубила вина и сообщила, что видела его с тех пор лишь пару раз. Первый — на похоронах мамы, а второй — когда стала работать в полиции. Помню, я была очень возмущена внезапным появлением отца и не хотела с ним разговаривать.

— Ты не хотела видеть его? — спросил Крис.

Я не ответила. Все мои мысли в тот момент были поглощены другим. Я лихорадочно пыталась сообразить, стоит ли быть откровенной до конца и рассказать Крису о своей болезни. Я понимала, что лучшего момента для этого просто не найти. Но мне очень не хотелось портить этот чудесный вечер.

Словно почувствовав мои сомнения, Крис взял меня за руку и сочувственно пожал ее.

— Извини, я не должен был…

— Нет, Крис, — решительно прервала я его, — дело вовсе не в этом. — Я посмотрела ему в глаза, тяжело вздохнула и решила, что тянуть больше нельзя. В конце концов, сейчас нас связывает нечто большее, чем простая дружба. — Я должна сказать тебе кое-что, Крис. Мне тяжело это сделать, но я не имею права больше скрывать от тебя.

Он насторожился и еще крепче пожал мне руку.

— Помнишь, когда я чуть не упала в обморок во время беседы с Дженксом?

Крис молча кивнул. На его лбу появилось несколько глубоких морщин.

— Так вот, всем, вероятно, показалось, что я просто испугалась угроз этого негодяя, но дело было совсем не в этом. Я больна, Крис, и, возможно, через месяц меня положат в больницу.

Лицо Криса внезапно помрачнело, а глаза стали темными. Он начал что-то говорить, но я остановила его жестом.

— Крис, ты сначала выслушай меня, хорошо?

— Ладно, — согласился он. — Извини.

Я выложила ему все о своей болезни, о безрезультатном лечении и о ближайших перспективах, включая возможную операцию по пересадке костного мозга. Именно в этот момент мне захотелось расплакаться, но я этого не сделала. Хотелось казаться сильной, мужественной, то есть женщиной, достойной любви и уважения. А потом я взяла его за руки и тяжело вздохнула.

— Самое ужасное, Крис, что я могу скоро умереть.

Он крепко обнял меня и прижал к себе. Он ничего не говорил, а просто держал меня в своих объятиях, сочувственно поглаживая по щеке. И я не выдержала. Все накопившееся напряжение неожиданно прорвалось наружу, и я зашлась в надрывном плаче. Крис еще сильнее прижал меня, пытаясь хоть как-то успокоить.