— Разве не ты сам говорил, что он работает в одиночку?

— Да, это одинокий волк, Лу, — подтвердил Бонелли. — Мне сказали, что он никогда никого не берет с собой.

— А нас шестеро, разве не так? — Пена обвел всех взглядом, — Во всяком случае, он же не собирается прикончить нас по дороге домой? Чего вы расстраиваетесь?

Водитель обернулся через плечо.

— Он, часом, не ездит на голубом, очень быстром «мерседесе»?

— Точно. У него обалденная тачка, — подтвердил Уокер. — А в чем дело?

Томми Эдсел настороженно посматривал по сторонам, внимательно следил за расстилающейся впереди дорогой и гравийкой, серпантином сбегавшей по склону возвышавшейся справа горы.

— Кажется, это он, — мрачно сообщил Томми. — Черта только помяни…

Теперь общее внимание было приковано к горной дороге, вьющейся впереди в каких-то пятистах метрах.

— У тебя глаза помоложе, Томми, смотри в оба, — процедил Пена сквозь зубы, прижавшись лбом к стеклу.

— Смотри вон туда… Вот он! Снова пропал. Ищи голубую молнию. Вот он! Там! Ты видел? Ах, черт! Это он — Фрэнки! Как гонит!

В возбужденных голосах мафиози сквозили растерянность и страх. Пена рявкнул:

— Все! Хватит! Заткнитесь все! Если это он, хотя вполне может быть кто-то другой, то помните, что нас все же шестеро, а он один. Он будет преследовать нас и ждать удобного случая. Он не решится атаковать нас на дороге, я уверен в этом.

— Когда имеешь дело со Счастливчиком, — поеживаясь, заявил Уокер, — ни в чем нельзя быть уверенным.

Пена нервно облизал губы, проникаясь непонятной паникой, охватившей его команду.

— Где сходятся эти дороги?

— За следующим поворотом, — ответил Томми Эдсел. — Там, где дорога поворачивает к горе.

— Хорошо! Нужно добраться туда раньше его!

— Это я и хочу сделать, — угрюмо буркнул водитель. — Но ведь у нас не «мерседес», а куча металлолома! — Томми раздраженно ударил ладонью по баранке.

Пена и Уокер опускали стекла, остальные в тесноте пытались приготовить к бою оружие.

— Осторожнее! Смотрите, куда собираетесь стрелять! — крикнул Пена. — Эй, вы, с той стороны, внимание!

Болан узнал машину из гаража Диджордже, едва лишь выскочил на перевал. С вершины горы открывался прекрасный обзор. С севера на юг до самого горизонта тянулась бескрайняя равнина. На многие мили вокруг не было видно ни одной машины, ни одной живой души.

Мак прикинул расположение быстро сближавшихся машин, произвел в уме несложный расчет и мрачно улыбнулся: он бы выиграл пари. Он доберется до перекрестка на десять секунд раньше — этого времени будет вполне достаточно. Езда по горной дороге требовала полной отдачи — умственной и физической. Крутые виражи следовали один за другим, и Маку некогда было думать о том, что осталось в Палм-Вилледж. Под маской спокойствия, застывшей на лице Болана, вздымалась непостижимая волна ненависти и гнева — чувств чуждых этому холодному, уравновешенному человеку со стальными нервами. Смерть и опустошение в рядах мафии он всегда сеял с отстраненной холодностью. Во время карательных акций им руководил инстинкт солдата и одинокого волка. Еще никогда Болан не убивал с яростью в сердце, даже тогда, когда мстил за смерть своих близких. Но теперь это чувство полностью поглотило его, он яростно клокотало в его душе и готово было вырваться наружу… а вместе с ним вся мощь и безудержная жестокость Палача.

«Мерседес» с визгом тормозов остановился на перекрестке. Болан выскочил из машины, бросил оружие на насыпь и снова нырнул в салон. Одной рукой он нажал сцепление, другой врубил первую передачу, затем до упора нажал педаль газа и заклинил ее. Мощный мотор, запущенный на полные обороты, взревел, и Болану показалось будто он стоит рядом с взлетающим истребителем. Мак опустился на колени и перехватил педаль сцепления правой рукой: левой он должен был держать приоткрытой дверцу машины. Рассчитывать он мог только на свои глаза — он не мог слышать приближения другой машины из-за пронзительного рева двигателя своего «мерседеса». Сектор обзора ограничивался расстоянием примерно в три корпуса автомобиля по ту сторону перекрестка. Потребуются безупречные рефлексы и удача для выбора идеального момента атаки.

В поле зрения Болана молнией промелькнула чужая машина, и в тот же миг он резко отпрыгнул в сторону, отпуская сцепление. Тяжелая машина рванулась вперед, словно стрела, пущенная из арбалета; ее дверца громко хлопнула над самой головой Болана, едва не вырвав у него клок волос. Мак завершил кувырок, сжимая в руках оружие…

— Наша взяла! — триумфально взревел Пена.

— Плохо дело! — закричал Томми Эдсел. — На ста восьмидесяти пяти километрах в час я не смогу резко остановить машину!

В эту секунду они вылетели на перекресток и тут же заметили голубой спортивный «мерседес», стоящий у самого пересечения дорог. Какое-то мгновение Пена размышлял, что делает человек, стоящий на коленях рядом с машиной, но в следующую долю секунды его палец уже лег на спусковой крючок револьвера, тогда как Томми Эдсел, выгибаясь дугой на своем сиденье, изо всех сил давил на тормоз.

Но голубая молния оказалась быстрее, чем рефлексы Томми. Его нога еще лежала на акселераторе, когда спортивный болид с яростным ревом двигателя вылетел на перекресток.