— Господин Рамасингх, я давно хотел вас спросить вот о чем — когда завод заработает на полную мощность, найдем ли мы применение всей его продукции? — проговорил Раджан.

— Иными словами, господин Раджан, нужен ли такой мощный завод Индии?

«Вот это да! Как сказал бы наш боцман Гаврилыч — Карамба! — подумал Виктор. — Мне даже и в голову прийти подобное не могло».

«Старый коршун прикинется сейчас вегетарианцем, — зло усмехнулся Раджан. — Дальновидностью завидной щеголять будет. Понимает, что Картенев сообщит об этом разговоре, самое позднее через две недели, в Москву».

— Вопрос правомерен. Мы — развивающаяся демократия, едва ли не самая крупная в мире. И едва ли не самая молодая. А стране нашей сотни веков. основа основ ее — деревня и соха. для деревенской страны и сотой части продукции Бхилаи предовольно. Однако научно-техническая революция способна трансформировать даже Индию — и, полагаю, в короткие, сравнительно короткие сроки — в промышленного гиганта. Тогда и ста Бхилаи будет мало.

— Вы словно чего-то недоговариваете. Словно все это проблематично, заметил Раджан.

— Проблема тут одна, — Рамасингх подождал, когда старший слуга налил ему еще стакан шербета, взял горсть фисташек. Каким социальным путем пойдет развитие нашего общества? И что в нем возобладает: частная или, скажем так — общественная инициатива?

— И что же, позвольте полюбопытствовать, зависит от решения этого вопроса в ту или иную сторону? — спросил Виктор.

— При частной инициативе нам потребуется сто Бхилаи. Их будет даже мало. При общественной много даже одного. Мы до того нищи, что и один такой завод являет собою непомерное бремя для нашей экономики. Требуются гигантские капиталовложения, которых у государства нет. Они есть у частного сектора, есть за границей. Парадокс, увы!.. Но не из парадоксов ли соткана вся наша жизнь?

— В октябре 1917 года Россия тоже была нищей. Сегодня она помогает вам возводить Бхилаи, — сказал Виктор.

— Сегодня не семнадцатый год, — задумчиво парировал Рамасингх. — И Индия — не Россия. По моему глубокому убеждению, ни ваш путь, ни ваш опыт у нас неприемлемы.

— Путей может быть много, — сказал Виктор, волнуясь, главное, чтобы целью было счастье человека!

— Именно эту цель мы и ставим перед собою, — обезоруживающе дружелюбно улыбнулся хозяин русскому. — Именно эту цель. Она записана в наших древних ведах, которые священны для каждого истинного индийца. не так ли, господин Раджан?

Перешли в столовую. Буфет, посудные шкафы, большой овальный стол, резные стулья — все из черного дерева — придавали ей угрюмый вид. резко выделялось на темном фоне серебро с позолотой.

— Сегодня у меня были англичане и японцы, — Рамасингх расправил на груди салфетку, попробовал суп-пюре из спаржи. Основательно знакомятся с заводом. Приезжают не в первый раз. Хотят, знаете ли, сталь нашу покупать. Вот ведь как — до первых плавок еще сотни часов, а мы уже заказчиков в очередь выстраиваем. Западных! Про соседей я и не говорю.

— Эти заказчики, видимо, потому сюда спешат, что знают качество русской стали, — сказал Раджан.

— Может быть, может быть, — меланхолично ответствовал хозяин. И, посмотрев на Раджана, продолжал так, словно он вспомнил нечто такое, о чем все время собирался рассказать, но что неизменно ускользало из его памяти: — Да, господин Раджан, здесь гостил три дня назад ваш достопочтенный отец, господин Раджан-старший. Он, собственно, и поведал мне, что вы вот-вот приедете со своим русским другом…

Рамасингх продолжал еще что-то говорить, но Раджан уже не слушал его. «Отец знакомится с Бхилаи?! Он ведь и шагу зря не ступит. Значит, он правду говорил тогда в ресторане в Дели? Значит, задумал что-то предпринять здесь, в Бхилаи…»

— Недель шесть назад случилось страшное, — говорил Кирилл Раджану и Виктору. Разговор происходил на верхней площадке второй домны, где со своей бригадой работал Кирилл.

— Рабочий-индиец упал почти вот отсюда, — Кирилл посмотрел вниз. От лесов, на которых они сидели, до земли было метров двадцать пять. — Раз — и насмерть. Был человек — и нет его, словно и не было.

— Не знаете, пособие его семье дали? — спросил Виктор, нарушив довольно долгое молчание.

— Пособие? Семье? — переспросил Кирилл. — Даже хоронить беднягу некому было. Сиротой оказался.

— Плохо, значит, техника безопасности организована, сказал Раджан, делая пометки в блокноте.

— Ерунда! С техникой безопасности все в норме!

— Тогда в чем же дело?

— Ты про рабочую спайку, ну, солидарность, слышал, журналист?

Виктор перевел слово в слово. Раджан улыбнулся.