Калеб покачал головой.

— Понятия не имел.

Но взгляд Ксева говорил, что тот о чем-то знал.

— Ты же знаешь, о чем она, так?

Он несколько раз открывал рот, прежде чем заговорить.

— Я не думал, что он за ним вернется. Но и не следует удивляться, учитывая их отношения. Мне интересно, где его прячут, ведь с толпой он вообще не смешивается. Не могу представить, куда его можно поместить, чтобы он не привлекал никакого внимания ни в одной из своих форм.

— А, может, позвоним Мистеру Темному и Загадочному? — Ник достал свой телефон.

— Сомневаюсь, что он знает, что с этим делать. Уверен, он вынюхает и сожрет все, только дай ему шанс, — он посмотрел на Сими. — Не знаешь, где его держат?

Та закивала, как китайский болванчик.

— Ты знаешь, что дом акри-Калеба уходит под землю и там много кладовок?

Калеб скривился.

— Боже всевышний, он в моем винном погребе? Серьезно?

Она продолжала кивать.

Калеб раздраженно застонал.

— Думаю, стоило раньше помириться с братом, чтобы тот переехал ко мне наблюдать за пукой, — он переводил взгляд с Сими на Ксева. — И что за мутант в моем погребке? Нужно дезинфицировать дом?

— Да он не воняет, если не мочить его. Но, возможно, понадобится спрей от блох и клещей, и он любит жевать вещи. Он дикий Кун Аннун. Подчеркиваю — ДИКИЙ. По сравнению с ним Завид — ручной померанский шпиц. Когда-то он был главным генералом Аэрона. Вместе они страшная парочка. И ни за что не давай им никакого алкоголя. Ни капли. Напоишь их, друг мой, и случится то же, что случилось с пиктами. И именно поэтому римляне не миновали Вал Адриана.

Калеб язвительно хохотнул.

— Божечки, скорее всего он развлекается в Новом Орлеане, преследуя потерянные и черные души, и расхристианивая людей.

Ксев согласно кивнул.

— Это точно.

— Так что он тут делает? — спросил Ник.

— Спроси Аэрона, — Ксев скрестил руки на груди и вздохнул. — Но Сими права. Казиэль выследит его и вернет, и если Аэрон не захочет уйти по своей воле, то я не хотел бы оказаться на его месте, когда Казиэль вонзит в него свои клыки. Он боевой, безгранично преданный кун. Его тренировала Скатач — Дама Тени, у себя в крепости. И по своему опыту скажу, он веселый парнишка.

— Жду — не дождусь встречи! — сказал Ник с преувеличенным энтузиазмом. — Ладно, народ, пошли за Скуби!

Когда за ними направился Джейден, Ксев и Калеб посмотрели на него, удивленно приподняв брови.

Он ответил им таким же упрямым выражением лица.

— И куда это ты направляешься? — спросили они в унисон.

Джейден невинно заморгал.

— С вами.

— Зачем?

— Я имею право знать, чем это обернется.

— С чего это?

Несмотря на то, что этот вопрос задал Калеб, Джейден послал убийственный взгляд Ксеву.

— С тех пор, как я продал себя в рабство взамен на спасение жизни твоего сына. А это идет вразрез с твоим мнением, что я предал тебя. Я пытался спасти вас обоих.

Ксев отшатнулся с пораженным выражением лица. Нику показалось, что сказанное стало сенсационным разоблачением.

— Ты знал о Джареде? — прошептал Ксев.

— Конечно, знал. Думаешь, я тупой? Я знал это с того момента, как взял его на руки.

— И ты ничего не сказал? Почему?

— По той же причине, что и ты. Это уничтожило бы и Джареда и Майон, — в глазах Джейдена плескалась боль, но за ней была видна бесконечная любовь. Очевидно, его волновали сыновья и их благополучие, что он не был бессердечным огром, которым они его считали. — Несмотря на ваше с Калебом мнение, я всегда любил вас обоих. Вы мои сыновья. Просто я не доверяю вашей крови, вы знаете, как сильна она. Как трудно ей сопротивляться. Кто, по-вашему, такой Верлин? Сила, которую я не могу контролировать. Плюс еще и кровь ваших матерей. Внутри вас обоих — чудовища.

Ксев покачал головой.

— Я все еще не понимаю…

— Чего? Что я любил его, как своего? Что защищал и вырастил у себя дома?

— Да, начнем с этого, учитывая, как сильно ты меня ненавидел.

Джейден поморщился.

— Недоверие еще не значит ненависть. Ты этого никогда не понимал. И я никогда не хотел воевать с тобой, но каждый раз, когда я пытался достучаться до тебя, ты смотрел так, будто легко переступишь через меня. Как будто без колебаний перерезал бы мне горло. И если я давал тебе шанс, то ты меня предавал. Так что в ответ на свои чувства я вел себя холодно. Такой уж я. Никогда не знал, что делать с вами из-за вашего поведения. Ирония, да? Я всегда больше всего боялся, что твоя мать использует тебя, чтобы контролировать меня. Однако же именно твой сын прижал меня к ногтю. Поступи я с тобой правильно, прими, как отец, в котором ты нуждался, когда ты родился, мне бы не пришлось сейчас служить ей. Джаред не был бы пленен, и мы бы не проиграли войну. Я все испортил из-за слепоты и страха.

Ник отшатнулся от эха этих слов в своей голове, которые странно напоминали то, что говорили ему Амброуз и Ашерон.

— Так и проявляются наши худшие страхи.

Они повернулись и уставились на него.

— Извините, не хотел портить момент. Я просто размышлял над тем, как Ашерон сказал, что самое худшее в его жизни произошло потому, что кто-то пытался обмануть судьбу. Позволь они ей идти своим чередом, у него и у мира все было бы гораздо лучше, — он потер лицо руками, будто боролся с этим и посмотрел на Коди. — Это ключ? Мы должны перестать пытаться все исправить? Позволить идти, как и положено?