– Послушай, Игорь. Я твердо все решила. Мне нужно уходить, – решительно повторила она после долгой паузы. – Не возражай, это в твоих интересах. Тебе нужен опытный директор. Такой, который знает ресторанный бизнес, экономику, умеет контролировать технологический процесс. Спасибо тебе, конечно, ты и меня, и всю нашу семью выручил, когда взял меня на работу. Но я хочу остаться порядочным человеком и именно поэтому должна уйти, – твердо заключила эта женщина, достойная всякого уважения.

Возвращаясь от Натальи, я вспомнил, как в конце первого месяца своей работы она сдавала отчет в бухгалтерии. Главбух, пожилая женщина, всю жизнь проработавшая в общепите, проверив директора, восхитилась:

– Поздравляю, Наталья Николаевна. У вас недостача – пять рублей. Такого даже я не припомню. Это, считайте, в плюсе.

Наталья нахмурилась, сказала, что быть такого не может. Потребовала от бухгалтера все перепроверить. Та наотрез отказывалась искать злосчастные пять рублей, на которые нынче и спичек не купишь. Директор настаивала. Перепроверка документов заняла больше двух часов. Пять рублей нашлись.

Ну где я еще найду такую?..

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Сначала разрушили Берлинскую стену. Потом, что казалось невероятным, приказала долго жить направляющая и мобилизующая все силы и помыслы населения шестой части земной тверди – КПСС. Какието хулиганы, впрочем, теперь уже точно известно, какие именно, заперли в черноморском Форосе законно назначенного президента СССР, поотключали ему все телефоны, в итоге под конвоем привезли в столицу и заставили отречься от коммунистического и государственного престола. Безвольный демагог, мечтатель и фантазер, подобно книжному персонажу Васисуалию Лоханкину, наш бывший кормчий воспринял отречение от должности и сопутствующих ей льгот и привилегий стоически и философски – значит, так надо.

Дальше события закрутились быстрее, чем разноцветные камешки в детской трубочкекалейдоскопе. На несколько часов власть захватил ГКЧП, после чего самозванцев определили в «уютные» камеры «Матросской тишины». Временщик – председатель КГБ Бакатин подарил американскому послу документацию о сверхсекретной системе подслушивания в здании посольства США в Москве. Складывалось такое впечатление, что Бакатина из МВД в КГБ перевели с однойединственной целью: раскрыть секрет некогда могущественной организации, которая десятилетия держала в страхе чуть не полмира. Американский дипломат от такого небывалого в истории спецслужб подарка ошалел, но принял, не забыв при этом заметить, что подарок советской стороны его государство ни к чему не обязывает.

Чем дальше, тем стремительнее развивались события. В декабре девяносто первого семеро мужиков пробрались тайно в непролазную Беловежскую пущу. Медведи в зимней берлоге, как известно, впадают в спячку. Эти же разгулялись вселенски. Под перцовочку либо горилку, охраняемые особым спецподразделением (каждому бойцу преломить кости человеческие, что сухариком хрустнуть), эти семеро простым росчерком пера уничтожили огромное государство.

С самого детства я слышал, что наш Союз Советских Республик – есть нерушимое братство. Семеро «медведей», представляющих всего три союзные республики, положили с прибором на двенадцать остальных братьев и сестер. Не проводя референдума, поскольку мнение такого быдла, которым им представлялся народ, их не интересовало, ни оповестив ни одну из международных организаций, включая ООН, эта «великолепная семерка» вторглась в судьбы, жизнь, само существование сотен миллионов людей. Совесть их при этом оставалась кристально чистой, поскольку так и не получила применения. Потом много еще чего случилось.

По Москве, как автобусы, передвигались танки, обстреливали Белый дом и телевизионный центр в Останкино, лилась кровь, гибли люди. А политики, взобравшись на баррикады, кричали в микрофоны, мегафоны и просто самодельные рупоры – каждый свое.

В итоге всех перекричал самый габаритный, колоритный и зычный из них, преодолевший нелегкий номенклатурный путь от Уральского хребта до белокаменной. Взобравшись на политический олимп, он отряхнул со своих ног коммунистический прах, демонстративно вышвырнул партбилет и принялся за возделывание демократии, решительно выкорчевывая мешавшие ему «сорняки».

*

Борис Николаевич был фигурой эксцентричной. Возглавив партийцев Москвы, он однажды ранним утром, правда, все же прихватив телохранителей, отправился на отдаленный захолустный рынок. Да не рынок даже в полном понимании слова, а так – три торговки, две морковки. Взгромоздившись на какоето возвышение, громовым голосом провозгласил: «Товарищи! Я – первый секретарь Московского городского комитета коммунистической партии Советского Союза Борис Николаевич Ельцин!» Был погожий воскресный день. Домохозяек и любителей утреннего пива на рынке было достаточно. Они собрались послушать импозантного, с благородной сединой, мужчину.

– Ну что, товарищи, – обратился к толпе оратор. – Как цены, не жмут?

Поскольку мы, люди простые, искренне полагаем, что дешевыми могут быть только бесплатные продукты (конечно, лучше если б за них еще и приплачивали), то толпа, мгновенно признав в заклятом коммунисте барина, дружно изображая возмущение, загудела:

– Жмут, родненький, как же им не жать, батюшка. Не напасешься на мироедов. Надо бы их к ногтю.

Борис Николаевич, окруженный доброхотами, немедленно отправился прижимать к ногтю означенных мироедов.

В хлебной палатке, сверкая металлическими зубами, первого коммуниста Москвы, вытянувшись по стойке «смирно», приветствовал пожилой мужик с черной перчаткой, натянутой на протез руки.

Промыкавшись два года по госпиталям, израненый солдатпехотинец вернулся в родную Москву. Власти выделили ему на рынке площадку, на которой он соорудил дощатую палатку, где фронтовик стал продавать по карточкам хлеб, крупы, сахар. Так он и стал одновременно заведующим, продавцом и даже грузчиком этой торговой точки. Ослепительная улыбка бывшему фронтовику не помогла. Ельцин набросился на него с упреками за ограниченный ассортимент, обвинив, что тотде самолично наносит непосредственный урон здоровью горожан. И даже обвинил в саботаже. Толпа сочувствовала молча – ветеранафронтовика в районе хорошо знали и уважали за добрый нрав да еще за то, что благодаря его стараниям хлеб в палатку привозили каждый день дважды и даже вечером можно было купить свежую теплую булку.