– Всё, Ярослав Викторович, всё закончилось! – выставив ладони вперед, поспешила успокоить его Вера.

И тут ее задним числом начало потряхивать. Она обессилено опустилась на стул и пробормотала: “Ну, вот есть же козел!” и невольно посмотрела на входную дверь. Потом замерла на долю секунды, озаренная некой мыслью, недобро сощурилась и снова повернулась к Курбанову:

– Ярослав Викторович, а у нас в хозяйстве нигде флага достаточно большого не залежалось?

– Какого флага? – опешил Курбанов.

– Российского!

– А флаг-то тебе зачем, да еще и большой? – Курбанов никак не мог понять причину внезапного интереса Веры к государственной символике.

– Над входной дверью повесить! – хищно оскалилась Вера.

========== Часть 6 ==========

Это был все же пятый день После Взрывов, потому что именно на следующее утро – утро шестого дня, это Вера запомнила точно – случилось явление Сереги Щербатова.

Утро было в разгаре. Вера, обложившись бумагами и уподобившись Юлию Цезарю, одновременно регистрировала поступающих, сводила воедино списки умерших и разгребала хозяйственные дела.

Тут широко распахнулась входная дверь, и от порога знаменитой “иерихонской трубой” загремел до боли знакомый голос, прозвучавший сейчас для Веры лучшей музыкой:

– Верунчик, едят тебя мухи, ты здесь, что ли, сидишь?

Вера забыла обо всех делах, сорвалась с места и с радостным воплем повисла у Сереги на шее:

– Сергей Федорович, едят тебя мухи, откуда взялся-то?

– Да я тут проездом, то есть, проходом… Тьфу, запутался… Короче, Игоря с девочками к его отцу отвозил.

Вера оглянулась на свой стол и поняла, что тут им спокойно поговорить не дадут. А поговорить очень хотелось. Кто знает, когда еще увидятся? Если увидятся…

Вера предупредила медсестер, что скоро придет, и потащила Серегу во двор.

– Ну, рассказывай!

– Да чего рассказывать?

– С самого начала!

– С самого начала – как мы в машину запихивались, это надо было видеть, конечно! Особенно Паша, с его габаритами… Пересказать тебе не смогу – слов не хватит. Но до Подсолнухов доехали. Игоревы девчонки все живы оказались, как ты и предполагала. И его жена отказалась куда-либо из квартиры уходить. Игорь, ясно-понятно, с ними остался. А мы дальше к Полякову поехали. Хотя ему это не нравилось, видно было. Как же! Он ведь у нас единоличник! Делиться с кем-нибудь чем-то большим, чем пряники к чаю, скорее удавится, чем поделится!

– Ну, то, что ты Полякова недолюбливаешь, это для меня не новость, – перебила Вера, – ты лучше дальше рассказывай!

– Дальше… Дальше, с другой стороны, он понимал, что деваться нам все равно некуда, от Солнечнова-то одна клякса черная осталась… – вздохнул Серега.

– Слушай, Сереж, а тебе не кажется, что все это как-то странно? Я имею в виду – бомбили очень странно. Точечно. Будто на города не бомбы, а фугасы ядерные сбрасывали. Кому и зачем понадобилась такая экзотика?

– Сам не пойму, – пожал плечами Серега, – мне это тоже странно. Мощность взрыва, что в Солнечнове, что в Калинове, вряд ли больше, чем в Хиросиме. Сейчас, по-моему, и бомбы-то такие маломощные не делают. Ведь в Солнечнове центр города – черная клякса, как я сказал, а окраины не все полегли, кое-что уцелело.

– Я над этим голову ломаю еще с первого дня, но так ни до чего додуматься и не могу. И никто не знает. Расскажи дальше. Вот вы добрались до Полякова…

– Добрались… Я понимаю, это его дом, но мы не из какого-то каприза в нем гостями оказались. А, ладно! Короче, на следующий же день Олеся к родителям засобиралась.

– И что, ушла? – Брови у Веры уехали чуть не на затылок. Она отлично помнила, что родители Олеси жили на границе Владимирской и Нижегородской областей. – Туда же пешкодралом – мама, не горюй! Километров четыреста! И вы отпустили?

– Отпустили, – развел руками Серега. – А как было не отпустить, если она прямым текстом отказалась оставаться? Но ты не волнуйся так, с ней Паша пошел. Он тоже, как бы это сказать помягче, не счел возможным остаться. Да и в Солнечнове у него никого не осталось. Вольная птица. Куда хочет, туда и летит.

Серега вздохнул.

– А твои?.. – робко спросила Вера.

Он молча покачал головой. Повисла пауза. Серега спохватился первым и начал рассказывать дальше.

– Борисыч-то почти сразу уехал, у него дача километрах в пятнадцати оттуда, по другую сторону от железной дороги. Домик, правда, летний, но он собрался как-то приспособить… Так что с Поляковым только Михалыч остался. Он же молчун. Вот и сидят они, молчун да болтун, каждый сам по себе копошится.

– А ты? Как ты здесь оказался?

– Когда Олеся с Пашей собрались уходить, я с ними пошел, хотел к Борисычу попроситься. – Серега недобро повел плечами. Вере без объяснений было понятно, что, останься он у Полякова, они бы, в конце концов, поубивали друг друга. – Шли через Подсолнухи, решили к Игорю заглянуть, узнать, как он там. А тут как раз за ним отец из деревни приехал. Ты знаешь, у него отец под Калиновым в деревне живет. Грачево называется.

– Конечно, знаю, – поддакнула Вера.