Сколько она просидела так, она не могла сказать. Что вывело ее из ступора, она тоже не знала. Просто в какой-то момент сознание снова вернулось к действительности. Вера тяжело поднялась на ноги. Надо было идти дальше. Надо было искать выживших. А маму и бабушку, и ту женщину, имени которой она даже не знает, она обязательно похоронит. Только чуть позже. Когда раздобудет лопату.

Выйдя во внутренний двор больницы, она наконец-то увидела живых людей. Небольшая толпа собралась посредине двора. Люди стояли, сидели на земле, кто-то ходил туда-сюда. Видно было, что они еще не отошли от шока. И в центре этой толпы, на клумбе с увядшими прошлогодними цветами, на коленях, раскачиваясь взад-вперед и тихо завывая, стоял Ярослав Курбанов, главный хирург и Верин давний знакомый. Лицо он закрыл руками точно так же, как Вера несколько минут назад. Из-под ладоней доносились то всхлипы, то невнятное бормотание, в котором можно было разобрать только «Машенька», «Витюшка» и «Танюшка». Жена, сын и дочь. «Где они были во время взрыва?» - подумала Вера.

Она прошла сквозь толпу и подошла к нему. Никто не обратил на нее внимания. Курбанов и вовсе никого не замечал. В двух шагах от него стояла женщина в куртке, накинутой на медицинский халат. Врач, наверно, или медсестра. Когда Вера подошла, она как раз пыталась, и, скорее всего, уже не в первый раз, дозваться до Курбанова, окликая его по имени и теребя за плечо. Тот не реагировал. Вера тяжелым взглядом обвела всю эту картину и спросила:

– И долго он вот так… качается?

Женщина беспомощно махнула рукой и всхлипнула:

– Да как ураган стих, он сразу туда пошел, – она указала в ту сторону, где с холма открывался вид на город, – а вернулся уже – глаза дурные, дошел досюда и рухнул. Так с того времени и…

Она снова всхлипнула, прикрыв рот рукой.

Вера подошла вплотную к Курбанову и отвела его руки от лица. Он смотрел на нее безумными глазами и явно не узнавал.

– Яри, это я, Вера. Ты узнаешь меня?

– Ве… Верочка… Да что же это делается, Верочка! – Курбанов заплакал и опять попытался закрыть лицо руками. Вера не дала ему этого сделать и предприняла новую попытку привести его в чувство.

– Яри, я знаю – случилось страшное, города нет, – ласково, как маленькому, но с некоторым нажимом втолковывала она, – у тебя все погибли, у меня тоже все погибли…

Мозг иголкой кольнуло: «Вадик!». Вера проглотила эту мысль и продолжила:

– Очень много людей погибло, Яри. Но остались живые, и им нужна помощь. Медицинская помощь. Твоя помощь, Ярослав. Кто-то сейчас умирает, но мог бы выжить, если бы ему помогли. Если бы ты ему помог. Ты врач. Тебе нужно спасать людей. Это твой долг – спасать людей. Тебе сейчас нужно встать, встряхнуться, прийти в себя и помочь тем, кто выжил.

Курбанов затих и слушал ее, и сначала Вере показалось, что он приходит в себя. Но, как только она сказала «тем, кто выжил», его лицо исказилось, из глаз потекли слезы, и он опять попытался спрятаться за своими ладонями.

И тут Веру прорвало. На какое-то мгновение она сама почувствовала себя бомбой, которая сейчас взорвется и разметет все вокруг. Она выпрямилась во весь рост.

– Курбанов, … твою мать! – Люди вздрогнули от ее крика и дружно повернулись в их сторону. – А ну, быстро встал, вынул … из …, утер сопли и начал работать! У тебя пациенты без присмотра, а ты тут … …! Ты врач или дерьмо на палке?!

Она орала так, что даже закашлялась. Толпа раздалась в стороны, отшатнувшись. Курбанов изумленно смотрел на нее, будто впервые видит. Или будто на месте Веры стоит некое чудище, изрыгающее огонь. Но его взгляд приобрел осмысленность, и это было главное. Он проморгался, несколько раз глубоко вдохнул-выдохнул и как-то неожиданно тихо произнес:

– Не кричи.

– Ну, надо же было как-то тебя в чувство приводить, – Вера развела руками, – ты со стороны себя не видел. Давай лучше о деле поговорим, а то так спятить можно.

– Ты думаешь, есть смысл копошиться тут, пытаться что-то делать? Не знаю, где была ты, а мы тут все хватанули порядочную дозу, и наша смерть – вопрос нескольких дней.

– Смею Вам напомнить, господин Курбанов, – Вера поморщилась, – что, когда тонул “Титаник”, симфонический оркестр играл до последнего, даже когда палубу уже захлестывала вода. И это есть исторический факт. Мы, тут, конечно, не на “Титанике”, но тупо сидеть и ждать, когда безносая с косой припрется, мне тоже как-то кисло. Так что давай, Ярослав, ищи главврача и начинайте восстанавливать больницу. А я помогу вам, чем смогу. Мне все равно больше некуда приткнуться. Да и Вадик меня здесь искать будет.

Теперь Курбанов смотрел на нее, как на маленькую. Долго смотрел. Профессиональным колючим взглядом. Но ничего не сказал насчет Вадика. Сказал другое.

– Главврач сегодня утром сменился с дежурства и поехал домой отсыпаться. Жил на Титова, в доме у вечного огня.

Триста метров от эпицентра. Без комментариев. Вера обвела взглядом больничные корпуса и снова посмотрела на Курбанова:

– Принимай больницу, Яри. Собирай людей. Будем копошиться. – И слабо улыбнулась. Впервые с того момента, как произошли взрывы.