Не Сноу.

Сын, который поклялся чтить традиции отца и никогда его не подводить.

– Вам повезло, что вы гость в этом замке, - сказал Рамси, явно сожалея об этом.

Я найду тебя позже. Когда ты перестанешь быть гостем Дрэдфорта. Я даже плюну на то, что ты родственник моей мачехи. Я найду тебя и тогда мы повеселимся, лорд Фрей.

Он убрал нож, вернув его обратно себе на пояс.

– Думаю, вам стоит показаться мейстеру, лорд Фрей. В вашу рану могла попасть инфекция, - на этих словах он указал на его рану.

Тот, решая не испытывать терпения юного лорда, поспешил покинуть комнату. Даже дверь закрыл. Словно хотел огородить себя этим от всего плохого, что с ним могло случиться в этой комнате.

– Почему ты дал ему уйти?
– в ее голосе чувствовался гнев.

Так надо было.

– Он гость в этом замке. Я ведь не могу убить гостя. Это запрещено законами гостеприимства.

– В пекло законы. Я сама все сделаю, - на этих словах она ринулась к двери.

Ты похожа на снежную бурю.

Холодная.

Горделивая.

Режущая.

Опасная.

Безрассудная.

Но я не дам тебе совершить убийство. Он должен жить. Некоторое время.

Рамси остановил ее у двери, не дав той даже открыть ее. Круто развернув ее, он припечатал ее спиной к ней. Цепкими пальцами обхватил ее запястья, чтобы она не вырывалась.

Его пальцы. Снова. От их прикосновения сводит скулы, но она терпит.

– Пусти меня. Я не хозяйка этого замка - значит могу убить его, не нарушая законов.

Она пытается вырваться из его схватки но не может. Он лишь заводит ей руки вверх, так что теперь они находились чуть выше уровня ее головы.

Она зло смотрела на него, но ему было плевать на это. Сейчас она выглядела так прекрасно. Кто выковал твою красоту? Он никак не мог понять и поверить. Поверить, что в мире может быть столь ослепительная и совершенная красота. Она похожа на звезду. Прекрасна издали, но может обжечь вблизи. Сейчас она обжигала. Ее красота полна тьмы. Она способна завладеть чужим разумом, совершенно не заботясь о грядущих последствиях. С его разумом именно это и происходит, а она даже не подозревает это. Но это куда более волнительно, чем если бы она знала. Ее незнание о том, что может делать ее красота, может свести с ума даже самые лучшие умы. Это делает ее чистой. Без всяких там грязных интриг и сговоров. И сейчас она стояла прямо перед ним. Широко открытые глаза, которые мечут искры злости и гнева. Немного приоткрытые губы. Так и манят. Черт! Она даже не понимает, какого это. Хотеть ее, но бездействовать. Ему хотелось сорвать с нее это дурацкое платье и ощутить все прелесть ее обнаженного тела. Он был уверен, что без него она будет выглядеть неподражаемо. Впрочем, она всегда имеет такой вид. Даже сейчас, когда прижата к двери.

Она смотрела на него и не понимала. Не понимала, почему он держит ее. Почему он не дает ей догнать Фрея и убить его. За все то, что он наговорил о ее семье. Но все, что она сейчас могла делать - это смотреть на него, пытаясь вырваться. Безрезультатно. Его длинные пальцы, словно голодные языки льда, держали ее запястья. Такие холодные и неумолимые. Как кожа может быть столь холодной? Она смотрела на его лицо и видела изменение. Когда он вошел в комнату, это изменение не казалось ей таким уж и важным. Но теперь, когда он стоял в нескольких сантиметрах от нее, она смогла оценить это. Его лицо покрывала легкая щетина. Боги, как же он прекрасен с ней! Она придает его лицу таинственности. Бобавляет полночные краски в палитру его лица. И эти его глаза. Бесстыжие, но крепко удерживающие ее. Они могут держать одним своим взглядом. Прекрасные и точные очертания сомкнутых губ. Ровный нос. Даже сквозь щетину она могла видеть точенные линии его лица. Небрежно уложенные волосы, которые беспорядочно спадали ему на лоб.

К тебе хочется прикоснуться. Прикоснуться, чтобы понять сон ли это. Но нельзя. Сейчас важно другое.

– Пусти. Он должен поплатиться за ту ложь, которую он наговорил о моей семье, - она попыталась выкрутить свои запястья, но ничего не вышло.

Он держал ее крепко.

– Он говорил правду. Они мертвы, - с сожалением в голосе произнес он.

Ему действительно было жаль, но не ее семью.

Ему было жаль ее.

Он видел, как на ее лице выразилась боль. Она хочет кричать, но не может. Лишь с яростью вырывает свои руки, но не бежит. Не набрасывается на него с кулаками. Не устраивает истерик.

Ничего.

У нее нет сил на это. Когда осознаешь, что все рушится, остается только наблюдать. Наблюдать, как все превращается в пепел, чтобы возродить это вновь. Построить с новыми силами. Так, чтобы на века.

И она построит.

Позже, но построит.

Все, что она сделала - это опустилась на пол. Он последовал за ней.

Немного опущенная голова. Соленные капающие капли. Прическа, которая уже успела испортиться. Он сидел рядом с ней и чувствовал.

Ей больно.

А затем она немного поворачивает к к нему голову так, что их глаза встречаются.

Седьмое пекло!

Зачем ты смотришь на меня. Ты всегда это делаешь. Смотришь, когда тебе больно. Невыносимо. Смотреть тебе в глаза в такие моменты.

Но он смотрел и видел.

Потеря надежды.

Агония.

Беспомощность.

Обреченность.

Нежелание двигаться дальше.

Боль.

И, черт возьми, она это произносит, глядя прямо ему в глаза:

– Мне больно.

Ее голос разрывает его на мелкие части, которые он не в силах склеить. Не тогда, когда ей больно. Ведь он тоже ощущает это.