Должна.

– Кто-нибудь? Меня кто-нибудь слышит? Стража!
– заколотив в дверь ладонями, кричала она.

Так и голос можно сорвать. Но вот удачу нет.

Когда пахнет безысходность, удача бежит так далеко как только способна. Очень далеко.

Интересно, в чьих объятиях ей хочется очутиться? Ведь должен быть кто-то, кто способен ее утешить. Кто-то, кто способен подарить ей дом.

Черта с два!

Думать сейчас об удаче. Лучше о себе побеспокоиться.

Нужно поскорее найти выход. Кричать, стоя перед закрытой дверью, было плохой идеей. Никто не собирался броситься ей на помощь. Может в глубине она это и знала, но она так надеялась.

Глупо и верно.

Она собиралась быть верной этой привычка всю свою жизнь.

Нужно думать, думать, думатьдуматьдумать

Окна!

Она побежала к ним, бросив одеяло посреди комнаты. Руки потянулись к ставням, но они были заперты. Защелка, которую нужно было повернуть, чтобы открыть ставни, была заколочена. Кто-то заранее побеспокоился об этом, забив пару гвоздей. Тоже самое было и со вторым окном.

Какая печаль!

Быть наедине с собой.

Медленно опускаться на пол.

Подтягивать к себе колени.

Обхватить их руками и склонять голову.

А затем осознать. Осознать окончательно, что он запер тебя.

Этот чертов ублюдок запер ее в этой чертовой комнате!

*****

Фрей покинул замок не дождавшись рассвета. Этого и следовало ожидать от такого человека, как он. Похоже он сильно дорожит своей жизнью, раз бежит при малейшей угрозе.

Но разве то, что было можно считать угрозой? Тыкать ножом в сердце человека и говорить при этом, что это смертельно. Подобное можно принимать за угрозу?

Да, можно. Тем более в том случае, если ты трус. Некоторые даже используют это как оправдание. Поступки, за которые может быть стыдно они оправдывают своей трусостью. Полагают, что это достойно уважения в глазах других. Они словно кричат:

– Посмотрите на нас. Все! Мы нашли оправдание нашим поступкам. Теперь нам не стыдно.

Самое странное то, что они даже не осознают насколько жалко они выглядят в такие моменты. Со стороны это выгляди крайне убого. Над таким хочется смеяться. Такое хочется порицать.

А ему хотелось убить.

Разорвать это жалкое и нищебродствующее существо. Сделать ему больно. Очень. Ему очень хотелось стереть его с лица земли.

И все только из-за его жалких и нелепых оправданий? Бояться ведь все люди. Абсолютно все. Страх не делает нас слабее. Нужно только правильно его использовать. Но вот с трусостью дела обстояли совсем иначе. Ее хочется презирать. Отодрать от себя прямо с корнем.

Жаль только, что не все понимают это. Не все готовы расставаться с этим, даже когда приходит осознание, что пора. Пора оставить что-то позади и перестать оглядываться. Пора перестать искать то, что давно пора отпустить.

И сейчас ему нужно было отыскать родственника матери как можно скорее. Его следует убить за трусливые оправдания - за то, что он сделал больно ей.

Она.

Нужно прогонять подобные мысли. Это не приведет ни к чему хорошему. Его это часто доводило до тошноты. Ему было противно от самого себя. Омерзительно от того, что делает для нее. От того, что он соглашается на многое, чтобы ей было хорошо.

Тоже.

Теперь не только я.

Теперь уже мы.

Она заставляла его перебирать самого себя. Разыскивать в глубине своей души те чувства, которые ей хотелось получить от него. У него внутри царил настоящий хаос. Он никак не мог навести порядок, разложить все по места, сделать так, как это было раньше. Но как раньше не будет.

Раньше не было ее.

Поэтому теперь ему придется мириться с этим. Принять то, что он меняется. И эти изменения неподвластны его воле. Он может сопротивляться, но долго ли? На сколько хватит его сил? Он и сам не был уверен, если ему удастся протянуть слишком долго. В один вечер его накроет. Волна изменений захлестнет его, доберется до самых легких и заставит осознать.

Осознать то, что с ней он совсем другой. Не такой, как с остальными.

Но как же быть сейчас? Сейчас, когда в нем царит такой водоворот, что он не в силах справиться с ним. Как ему преодолеть все это, не сорвавшись на ком-то?

Может Фрей именно для этого ему и нужен? Чтобы выпустить злость от того, что ему приходится проделывать с собой подобные вещи.

Они казались ему грязными. Эти изменения, на которые она его натолкнула, не были столь заманчивыми для него. Он испытывал к ним небывалое отвращение.

И он злился.

Злился на то, что не в силах совладать с этим. А гнев тем временем все нарастал. Хотелось как раньше. Трахнуть и все. Без всяких там ласк и забот о том, чтобы было хорошо и твоему партнеру. Хотелось жестоко и глубоко. Когда хочешь и где хочешь. Хотелось делать это без всяких там заморочек. Просто. Как необходимость в удовлетворении своей похоти. Без всяких там доблестных порывов.