— Мисс Тик, это не ко мне. — резко сказала Матшука Ветровоск. — Вы знаете, что у ведьм главных нет.

— И в самом деле. — ответила мисс Тик, прекрасно знающая, знала, что главной, которой у ведьм не было, являлась Матушка Ветровоск. — Но я слышала, что миссис Иервиг будет продвигать Аннаграмму, а у миссис Иервиг немало приверженцев появилось в последнее время. Наверное, это из-за ее книг. Она подает ведовство, как увлекательное занятие.

— Знаете, не люблю я ведьм, которые навязывают свое мнение другим. — сказала Матушка.

— Безусловно! — согласилась мисс Тик, стараясь не рассмеяться.

— Но тем не менее, я обязательно выдвину имя на обсуждение.

С лязгом, подумала про себя мисс Тик.

— Петулия Хрящик вполне подходит, — сказала она. — хорошая увлеченная ведьма.

— Да, но увлечена она в основном свиньями. — ответила Матушка Ветровоск. — Я подумываю о Тиффани Болит.

— Что? — удивилась мисс Тик. — Вам не кажется, что у ребенка и так полно забот?

Матушка Ветровоск мимолетно улыбнулась. — Мисс Тик, как говорится, «если хочешь, чтобы дело было сделано, поручи его тому, кто занят!» А юная Тиффани может стать вскорости очень занятой. — добавила она.

— Почему вы так думаете? — спросила мисс Тик.

— Хм… Я не совсем уверена, но хотелось бы мне посмотреть, что произойдет с ее ногaми…

Тиффани почти не спала в ночь перед похоронами. Ткацкий станок мисс Тенеты стучал и щелкал всю ночь напролет, потому что у нее был заказ на простыни, который она хотела успеть доделать.

Уже начало светать, когда Тиффани наконец сдалась и решила встать. По крайней мере у нее будет время, чтобы вычистить загон и подоить коз. Шел снег и сильный ветер продувал пустошь насквозь.

Она покатила тележку с навозом к компостной яме, от которой шел пар, и тут услышала перезвон. Как ветровые колокольчики мисс Пуландер, которая та развесила вокруг дома, только этот звон был так тонок, что даже демону был бы неприятен.

Перезвон доносился с клубмы, на которой летом росли розы. Это были пышные старые розы, наполняющие воздух ароматом, они были такого густого красного цвета, что казались почти — ага — черными.

Сейчас розы опять зацвели, но они были…

— Нравятся ли они тебе, пастушка? — раздался голос. Он не прозвучал у нее в голове, это не были ее Помыслы, ни один из них, а доктор Суетон обычно спал до десяти. Это был ее собственный голос из ее собственных губ. Но это были не ее мысли и она не собиралась их произносить.

Тиффани побежала обратно в дом. Этого она тоже не собиралась делать, но ноги взяли верх. Не потому, что испугалась — не то, чтобы испугалась. Просто ей нестерпимо захотелось оказаться где-то в другом месте, а не в саду, не сейчас, когда солнце еще не взошло и воздух был наполнен мельчайшими ледяными кристаллами, такими крохотными, что они казались туманом.

Она вбежала в моечную и столкнулась с темной фигурой, которая сказала — «Ммм, извини» и, следовательно, это была Петулия.

Петулия относилась к людям, которые станут извиняться, даже если вы наступите им на ногу. Прямо сейчас, более желанного зрелища не было.

— Извини, меня позвали к трудной корове и ммм, потом уже не стоило и ложиться. — сказала Петулия и добавила: — С тобой все в порядке? Ты плохо выглядишь!

— Из моего рта раздался голос! — сказала Тиффани.

Петулия странно посмотрела на нее и чуть-чуть попятилась.

— Ты хочешь сказать, что услышала голос в своей голове? — спросила она.

— Нет! С этим я разобралась бы! Мой рот произнес слова сам по себе! Сходи посмотри, что растет на клумбе с розами, ты просто глазам не поверишь!

На клумбе цвели розы. Они были сделаны изо льда, столь тонкого, что таяли даже от дыхания и оставляли после себя мертвые черенки, на которых они расцвели.

— Они тают даже от тепла руки, если подержать ее рядом, — сказала Петулия. — Ты думаешь, это твой Зимовой?

— Он не мой! И я не могу придумать другого способа, как еще они могли бы появиться!

— И ты думаешь, что это он, ммм, говорил с тобой? — спросила Петулия, срывая еще одну розу. Изморозь сыпалась с полей ее шляпы при каждом движении.

— Нет! Это была я! То есть это был мой голос! Он не был похож на его голос. Ну как я себе его представляю. Он был немного ехидный, как у Аннаграммы, когда та в плохом настроении. Но это был мой голос!

— Как ты представляешь себе его голос? — спросила Петулия.

Порыв ветра пронесся через пустошь, завывая и раскачивая сосны.

… Тиффани… Будь моей…

После паузы Петулия кашлянула и сказала — Ммм… Это мне показалось или ветер прозвучал как…?

— Не показалось. — прошептала Тиффани, застыв на месте.