Не лги, настаивал Третий Помысел.

— Я… Что только не взбредет в голову, когда не следишь за своими мыслями, верно? — ответила Тиффани. — Но я не думаю об этом специально. Да и все равно, остальные мальчишки, кого я ни встречу, лишь опускают глаза! Петулия говорит, что это из-за шляпы.

— Сними шляпу, это поможет, — сказала Нянни Огг. — И, уж поверь, когда я была девушкой, мне также помогал глубокий вырез у лифа!

Тиффани посмотрела в темные глаза, пристально смотрящие на нее. Она рассмеялась. Миссис Огг расплылась в широченной ухмылке, которую следовало бы приличия ради изолировать от публики. И отчего то Тиффани стало гораздо лучше. Она прошла испытание.

— Должна сказать, что с Зимовым это наверняка не сработает. — добавила Нянюшка и уныние вернулось.

— Я ничего не имею против снежинок, — сказала Тиффани. — Но айсберг… По моему, это уж слишком.

— Пускает девушкам пыль в глаза. — сказала Нянюшка, попыхивая трубкой с ежиком. — Обычное дело.

— Он может погубить людей!

— Он зима. Это то, чем он занимается. Но я полагаю, что сейчас он немного не в себе, так как никогда раньше не влюблялся в человека.

— Влюблялся?

— Возможно, что он так считает.

И опять Нянюшка внимательно наблюдала за Тиффани.

— Он стихия, а они на самом то деле просты. — продолжала Нянни Огг. — Но он пытается быть человеком. И это сложно. В нас столько всего, что он не понимает — не способен понять. Например злоба. Буря не испытывает злобы. Шторм не ненавидит тех, кого губит. Ветер не проявляет жестокости. Но чем больше он думает о тебе, тем больше ему приходится думать о подобных чувствах, и нет никого, кто мог бы ему растолковать. Он не очень то и умен. Ему никогда не нужен был ум. И что интересно, ты тоже меняешься…

В дверь постучали. Нянни Огг поднялась и открыла. За дверью стояла Матушка Ветровоск, а из-за ее плеча выглядывала мисс Тик.

— Мир этому дому. — сказала Матушка, но в ее голосе были нотки предполагающие, что если потребуется, то она может этот мир и отнять.

— Вполне возможно. — ответила Нянни Огг.

— Значит, Фертильность стоп? — Матушка кивнула на Тиффани.

— Похоже, что запущенный случай. Она прошла по полу босиком и половицы проросли.

— Ха! И что ты предприняла? — спросила Матушка.

— Я прописала ей пару тапочек.

— Представить себе не могу, каким образом могла произойти аватаризация. Нет, когда мы говорим об элементалях, это не имеет никакого… — начала мисс Тик.

— Перестаньте болтать, мисс Тик. — оборвала ее Матушка Ветровоск. — Я заметила, что вы начинаете трещать без умолку, когда что-то не ладится и толку в этом нет.

— Не хочу волновать ребенка, вот и все. — ответила мисс Тик. Она взяла Тиффани за руку, похлопала по ней и продолжила. — Не волнуйся, Тиффани, мы…

— Она ведьма. — сурово сказала Матушка. — Мы должны сказать ей правду.

— Вы думаете, что я превращаюсь в… богиню? — спросила Тиффани.

Стоило посмотреть, как изменились их лица. Одна лишь Матушка Ветровоск не разинула рот, но самодовольно улыбнулась. Вид у нее был, как будто ее собака только что показала сложный трюк.

— Как ты догадалсь? — спросила Матушка.

Доктор Суетон подсказал: аватар, это воплощение божества. Но я вам об этом не скажу, подумала Тиффани. — Я угадала? — вслух сказала она.

— Да. — ответила Матушка Ветровоск. — Зимовой думает, что ты это… Ох, у нее множество имен. Например, Повелительница Цветов, например. Или Госпожа Лето. Она хозяйка лета, также как Зимовой хозяин зимы. Так вот, он думает, что ты это она.

— Хорошо, — сказала Тиффани. — Но мы же знаем, что он не прав, так?

— Э… Не настолько не прав, как нам бы хотелось. — ответила Нянни Огг.

Фиглы держали военный совет в Нянюшкином амбаре, в котором они ночевали, правда совет был посвящен совсем не военным вопросам.

— Мы столкнулись, — объявил Роб Всякограб, — со случаем Романьтизма.

— Что это, Роб? — спросили фиглы.

— Айе, ты не про то, как мальцов ребятню сотворять? — спросил Вулли Валенок. — Ты нам позапрошлый год рассказывал. Жуть как интересно, но по мне так малек за уши притянуто.

— Не совсем про то, — ответил Роб Всякограб. — Этого так просто не опишешь. Тока сдается мне, что Зимовой наш хотит романьтизму с каргой и она не ведает, что с этим поделать.

— Значит, это про то, как делаются дитятки? — повторил Вулли Валенок.