— Давай мне, без трепу сделаю для такого случая, — откликнулся Славка и сунул учебник истории в нижний ящик стола. — Что считать?

— Может, ребята, завтра начнем? — умоляюще сказала Инна. — Мне на примерку надо.

— Третья шуба, — уточнил Курочкин. — Пример мещанства и политической несознательности… Корыстные интересы превалируют над общественными. Это, между прочим, прямой результат систематических пропусков занятий кружка текущей политики… А ты, Розалия?

Старший экономист Строкина, отличавшаяся трудолюбием и добросовестностью, еще не отказавшаяся от выполнения ни одного задания, на сей раз слегка побледнела и покрутила головой, словно воротник вдруг стал тесен для ее сдобной шеи. Затем глаза ее убежали куда-то в угол. Она сказала, что у нее сейчас очень много срочной плановой работы. Вот через недельку она сумеет выкроить немного времени, тогда возьмется. Сейчас никак не может.

— Ясное дело… Трухаешь, — раздельно и отчетливо сказал Славка. — Трухаешь, как мокрая курица.

Строкина вскинула голову, намереваясь оправдаться, но Славка остановил ее.

— Не надо слов… Причина ясна — ты единственная опора в многочисленном семействе. Если посадят на электрический стул, малолетние дети останутся без кормильца…

— Давай, что мне считать, — решительно сказала Инна и шагнула к Лешке.

На примерку надо было бежать позарез. Но и ради третьей шубы Инна не хотела, чтобы о ней на мгновение подумали так, как она подумала о Розалии. Поэтому Инна Александровна героически задержалась в секторе, пока Лешка не распределил работу.

— Неправильно, между прочим, формулируете, Алексей Федорович, — оторвался от картотеки старший научный сотрудник Восьмаков. — Надо говорить «строительные и монтажные работы», а «не строительно тире монтажные работы».

— Это почему же? — насторожился Лешка. — Везде пишут «строительно тире монтажные».

— Неправильно пишут, — спокойно отпарировал Восьмаков. — Это две разновидности работы. Объединять их через тире нелепо. Это, извините, все равно как говорить «брюки тире пиджак».

— «Папиросо тире сигарета», — ехидно откликнулся старший техник-лаборант, у которого были перманентные теоретические разногласия с Петром Петровичем.

— Вот именно, — не уловив зубоскальства в словах Славки, солидно подтвердил Восьмаков. — В данном случае мы имеем две обособленные разновидности работ, и подобная путаница в терминологии затушевывает специфику их индивидуальных экономических субстанций. Затрудняет теоретическое выявление их существа. Кстати, классики экономической науки упоминают только о строительных работах и ничего!.. (палец Петра Петровича многозначительно вскинулся вверх)… ничего не говорят о монтажных работах.

— Так их же тогда не было, Петр Петрович… Сто лет назад о монтажных работах и понятия не имели.

— Это, Алексей Федорович, извините, не аргумент, — снисходительно улыбнулся Восьмаков. — Сто лет назад, как вам известно, и о коммунизме писали как о призраке. Но предвидели его, предвосхищали его победное шествие по земному шару.

— Так то же коммунизм, — беспомощно воскликнул Лешка, досадуя, что ввязался в разговор с Восьмаковым. — Мы же о монтажных работах говорим.

— В огороде бузина, в Киеве дядько, — плеснул Курочкин керосинца в костер. — Я иду на хоккей, ты кушаешь компот… Не говорили классики о монтажных работах.

— Вот именно, товарищ Курочкин, — похвалил Восьмаков старшего техника-лаборанта. — Следовательно, надо внести ясность…

— Да что вы, Петр Петрович, завели о каких-то пустяках, — просительно сказала Инна. — Что мне еще делать, Леша?

— Нет, Инна Александровна. Я позволю себе не согласиться. — Петр Петрович вышел на середину комнаты. — Научная терминология — далеко не пустяки. Это, если хотите, основа теории, ее стержень… А предвидение, Алексей Федорович, не определяется только масштабами понятий. Если могли предвидеть грандиозное, тем более могли предвидеть и малое. Если малое не предвидели…

— …следовательно, его не может быть, — довольным голосом продолжил Славка мысль старшего научного сотрудника. Курочкина порой изумляла деревянная логика Восьмакова. — Чистота терминологии и научное предвидение — это, Инка, определяющие факторы существования человечества… Слушай, Замараева, вдруг твою третью шубу тоже не предвидели? Следовательно…

Славка так же, как и Восьмаков, уткнул палец в потолок. Глаза его нахально смеялись.

— Некогда же мне, ребята, — взмолилась Инна Александровна. — Мне ведь уходить надо.

— Ничего, потерпишь, — успокоил ее Славка. — Я не знаю точно насчет твоей шубы, но твою сегодняшнюю примерку наверняка история не предвидела. Так что, пожалуйста, не ворошись.

— Раздельное осмысливание названных вами, Алексей Федорович, работ предопределяет весьма важные теоретические обстоятельства…

— Можно завтра, Петр Петрович? — приложив руку к груди, попросил Лешка. — Давайте завтра поговорим.

Петр Петрович оскорбленно прошелся насчет такта, уважения к старшим и, наконец, элементарного чувства здравого смысла, отсутствующего, к сожалению, у нынешней молодежи. Ему, Восьмакову, особенно непонятно, что молодые люди так невнимательно относятся к научному багажу опытных работников. Игнорируют ценнейшие мысли старших.