— А что это за речка?

— Речка называется Таракановка, смешное название, правда? Зимой она почти не замерзает, потому что в нее впадает сток из районной бани, что на соседней Песчаной улице. Вот именно. А за нами есть небольшая роща, мы ее называем Левинский переулок. Там для известного доктора Левина построили большой двухэтажный особняк за забором. Это очень знаменитый доктор, лечит членов правительства и самого Максима Горького. Вот именно.

Перешли Таракановку, поднялись на пригорок, и им открылись шесть крашенных белой известкой деревянных бараков с плоскими крышами.

— Вот оно, наше жилье, снаружи неказистое, но внутри удобное. Самое лучшее у нас — это двор. Для детей лучше места не придумаешь, они и зимой и летом постоянно на просторе и на свежем воздухе. Не то что в городе. Вот именно.

По узкой деревянной лестнице поднялись на второй этаж корпуса № 2, в квартиру 31. На пороге стояла Августа, высокая стройная блондинка в элегантном шифоновом платье сиреневого цвета, с изящными складками. Лицо Августы было очень выразительно: живая мимика, тонкий аристократический нос с горбинкой, над ним изящные дуги бровей, глаза темно-серые, лучистые, с искринкой. Если бы даже Семен не предупредил его, Павел все равно сразу заметил бы в ней признаки благородного происхождения. Августа обняла мужа и улыбнулась Павлу слегка рассеянной улыбкой. Он стоял, неловко держа в руках охапку сирени.

— Авочка, это Павлик, братик мой двоюродный, про которого я тебе так много рассказывал.

Выражение лица Августы мгновенно изменилось, она радостно всплеснула руками:

— Павел, как я рада! Сеня мне так много говорил про вас. Сирень — это мне? Спасибо. Какая красивая и как сладко пахнет.

Павел вошел, пригнув голову, — дверь была для него низковата.

Семен с радостью смотрел на обоих, смеялся и приговаривал:

— Да поцелуйтесь вы, поцелуйтесь. Вот именно. Мы же родня, мешпуха, — он добавил еврейское словечко, означающее «свой круг, родные», и, смеясь, объяснил Павлу: — Я приучаю Авочку к еврейскому жаргону, она уже знает несколько слов. Вот именно. И говорите другу другу «ты», какие тут церемонии. Авочка, у меня ведь до тебя никого ближе Павлика не было.

За Августой стояла в накинутой на плечи шали ее мать — сухонькая, слегка сгорбленная женщина лет за шестьдесят, одетая в старомодное длинное платье. Ее седые волосы были гладко причесаны, а лицо хранило строгое выражение. Семен подвел Павла к ней:

— Бабушка, это братик мой, хоть и двоюродный, а самый родной. Прошу любить и жаловать.

Из своей комнаты выкатился на трехколесном велосипеде курчавый мальчик, остановился рядом с бабушкой, уставился на орден Павла:

— Дядя, ты вместе с Чапаевым воевал?

— Почти что вместе.

— А орден потрогать можно?

— Можно, — Павел взял его на руки.

Алеша сказал:

— Какой ты большой! — и стал водить пальчиком по эмали Красного знамени.

Семен провел брата по комнатам, и Павел с удовлетворением увидел, что Семен живет хорошо, состоятельно. При существующем в стране недостатке вещей его квартира была обставлена старой, добротной и красивой мебелью, на стенах висели картины и зеркала в рамах, тумбочки украшали две небольшие чугунные статуэтки лошадей и одна мраморная статуэтка лежащего льва, на полу лежали ковры. Павел оглядывался кругом, а Семен следил за ним и улыбался:

— Нравится, как мы устроили наше гнездышко?

— Да, живете как буржуи.

— Вот именно. Наверное, думаешь, все это Авочкино приданое? Черта с два. Нет, брат, все это мы с ней накупили у нэпманов, на Тверской. Вот именно, Авочка сумела навести уют в нашем гнездышке. А в приданое ей ничего не досталось. Их семью красные бойцы ограбили еще в разгар революции, обобрали до ниточки. Она приехала ко мне в Москву с одним чемоданчиком. Ее единственное богатство было — модные фетровые ботики.

Августа, смеясь, добавила:

— Это правда. Когда мы в Сухуми познакомились, было лето, стояла жара. Сеня ходил в белых брюках и белой рубашке, в другом наряде я его не видела. А мы договорились, что в Москву я к нему должна приехать в феврале, в холода. Я даже спрашивала — как я тебя узнаю? Он выслал мне деньги на билет, а на оставшиеся я купила себе единственную модную вещь — фетровые ботики. Хотела его поразить.

Семен приговаривал:

— Вот именно, вот именно.

Августа продолжала:

— Я ведь влюбилась в Сеню прямо сразу, я увидела в нем вкус к жизни, он большой оптимист. А ты, Павел, ты такой большой и здоровый, ты тоже должен быть оптимистом.

Павел смутился:

— Ну нет. Как сказать?.. Я совсем не оптимист, хотя и не совсем пессимист тоже. Что-то посередине.

В столовой домработница, курносая деревенская девушка-коротышка Лена, уже расставляла красивую посуду: Павел никогда не видел такого богатого сервиза. В селедочнице красовалась селедка в масле, покрытая кружками белого лука, в большой супнице испускал пар горячий мясной борщ — любимое блюдо Семена. Он потирал руки и приговаривал: