В принципе, его даже не удивило, что Александром и не пахло. Он явно вчера тоже очень хорошо повеселился еще и с выездом на дом. Поморщившись от резкой вспышки боли, Панков все же сел и начал листать журнал, поглядывая на время.

— Здравствуйте, можно? — раздалось от дверей.

— Ну, три минуты, так что да, — не поднимая головы, кивнул глава, чувствуя запах внука и… И его лучшей подруги, — начнем, пожалуй.

— Андрей Светозарович, вы же вчера рано ушли, когда вы успели…

— Когда писал книгу “Найди настолько идеальную девушку, которой будет плевать на твою внешность и деньги или Влюбись и страдай”, — грубовато перебил одного из студентов Панков, тяжело поднимаясь.

— Ты как? — после пары Александр подошел к своему главе, протягивая кружку-термос.

— Лучше бы не просыпался, — простонал Андрей, делая глоток крови.

— В общем, э-э-э… Стой, Ань, погоди секунду, — затараторил парень, когда девушка хотела уже покинуть аудиторию, — Андрей, теоретически, я могу… Э… Приказывать Ане?

— Да, а что? — похмельный мозг старшего Панкова плохо соображал.

— Кажется, я нечаянно приказал Ане разлюбить тебя, — шмыгнув носом, сознался Саша.

— Ты сделал что?! — рыкнул Андрей, моментально выходя из себя.

— Только не по лицу! — завопил Александр, когда его схватили за грудки. — Я нечаянно!

Отпустив внука, глава отвернулся и тяжело оперся на стол. Ему было сложно осознать, что он зря так переживал. Что у него еще есть шанс быть счастливым. И только это осознание немного гасило его злость, иначе Саша бы уже был похож на жертву пыток.

Анна же сразу все поняла. Вспомнила тот разговор, прикрыла глаза, поражаясь собственной глупости. А потом коротко улыбнулась. Ей больше не придется изводить себя чувством вины, плакать ночами в подушку и стесняться каждого взгляда.

— Повторяй за мной, — глухо, не поворачиваясь сказал Андрей, — “Анна, я отменяю свой приказ разлюбить Андрея”.

— Анна, я отменяю свой приказ разлюбить Андрея! — послушно произнес Саша и поспешно свалил, прикрыв за собой дверь.

С трудом дыша, глава отчаянно прислушивался к дыханию и участившемуся сердцебиению Дымовой. Если это правда был лишь приказ, на нее должны волной нахлынуть насильно задавленные чувства.

Он вздрогнул, когда девушка прижалась к его спине, обнимая одной рукой за талию. Медленно обернувшись, Андрей кончиками пальцев коснулся ее скулы. И ликование, обжигающее счастье на мгновение ослепило его, когда она подалась к его руке, прижимаясь щекой к ладони.

— Я так тебя люблю, — еле слышно выдохнул брюнет, заглядывая ей в глаза.

Улыбнувшись уголком губ, Анна приподнялась на носочки, положив здоровую руку на крепкую грудь, и прикрыла глаза.

Андрей подарил ей поцелуй, за которым она тянулась. Коснулся ее губ нежно, обнял за талию, прижимая к себе крепче.

— Пойдем домой, — хрипло попросил он, осыпая поцелуями осунувшееся личико.

Отпустить ее от себя казалось чем-то немыслимо глупым, поэтому Панков постоянно касался ее. Держал за руку, обнимал за плечи, стараясь не потревожить рану, целовал в макушку, вдыхая запах волос — просто делал все то, о чем так мечтал, когда было нельзя. И говорил, говорил, говорил о том, как скучал, как любит, как счастлив. И не мог высказать и десятой доли своих чувств.

В квартире, пока Андрей разувался, девушка поставила чайник и присела на диван, рассеянно улыбаясь. Привычное тепло от его изъявлений нежности разливалось в груди, хотелось прыгать, смеяться и делать хоть что-нибудь, чтобы выплеснуть эту дикую энергию.

— Черт подери, как же я соскучился по тебе, — прошептал Панков, становясь перед своей невестой на колени, — как же я соскучился…

Поцелуй, жаркий, долгожданный, вскружил обоим головы. Обхватив талию парня бедрами, Аня невольно прижалась ближе, жалея только о том, что повязка не позволяет обнять его двумя руками. Жадно оглаживая спину и бока любимой, Панков разорвал поцелуй, чтобы прижаться горячими губами к податливо подставленной шее, оставить несколько влажных поцелуев и отстраниться. Одной рукой Анна не могла помочь ему расстегнуть и стащить рубашку, но зато могла снова притянуть его к себе.

— Я люблю тебя, — в который раз за этот час повторил брюнет, торопливо выпутываясь из рукавов и нежно покусывая ее тонкие ключицы, — так люблю…

Аня ответила только судорожным вздохом — его руки, чуть сжимая, прошлись по стройным бедрам от колен до самых ягодиц, приподняли ее и вжали в жесткое тело так сильно, что заболело почти зажившее плечо, но ей было все равно.

Кожа Андрея словно пылала, когда ее касались тонкие прохладные пальчики. Усадив девушку обратно, он потянул вверх ее кофточку, осторожно высвободил шею и поврежденную руку из ворота. Коснулся губами белоснежной повязки, пробежался пальцами вдоль ложбинки позвоночника, наконец-то прижимаясь кожа к коже. Дымова чувствовала, как подрагивает его живот, и только старалась прижаться ближе. Ей так его не хватало…

— Ты ведь выйдешь за меня? — тяжело дыша, брюнет потерся кончиком носа о ее носик, борясь с желанием забить на ответ и продолжить.

Улыбнувшись, девушка легонько кивнула, и этого было достаточно, чтобы едва не обезумевший от счастья глава, собственнически ухмыльнувшись, крепче прижал к себе обращенную и поднялся с ней на руках. Громко щелкнули видавшие многое коленные суставы, но он только едва заметно поморщился. Если бы не укушенное плечо, девушка уже в деталях знала, каково оказаться между разгоряченным мужчиной и стеной.