Макар захлопнул окно. Варвара заметалась по избе: «Топиться! Топиться!..» — и рвалась к дверям, так что Макар едва мог её держать.

— Пусти! Тошно! Утоплюсь! Опять туда… Пусти!

Она вилась и крутилась в его руках, кричала, царапалась и кусалась, потом ослабела и, прижимаясь всем телом, в истоме шептала:

— А Гришка-то проти-и-вный! Слюнявый!.. Перенесть его не могу…

Случилось чудо: ночью, в тёмной избе для Макара и для Варвары загорелось яркое солнце. Они позабыли всё.

Снова стучали в окно. Расставив ноги и утирая пальцем нос, стоял на дворе Гришка и говорил:

— Нигде не нашли. И у перевоза не было её. Может, ты её видел, Макар? А?

— Пошёл к… — выругался Макар. — Живо!

— Чего лаешься-то! — обиделся Гришка. — Может, у тебя ещё она и схоронилась… Тоже на чужих жён…

— А вот хочешь, я тебя стукну поленом по башке? — в бешенстве проговорил Макар, высунувшись из окна.

Сейчас же затряслась запертая дверь. Макар в ярости кинулся к ней. Там была Елена:

— Макар Васильич! А ты Варвару искать не ходил? Боимся, не утопилась ли она… От Григория она убежала…

— Спать хочу! — зарычал Макар. — Ступайте вы все к чертям! Не хочу я ничего больше знать.

Он гнал мысль о том, что будет дальше. Ему было не до того. Он вернулся к Варваре, покорно и счастливо ожидавшей его. Ослепительный свет опять загорелся в тёмной избе.

— Варя! — шептал он. — Землю переверну, а тебя никому не отдам! Люба ты моя! Сам не знаю, что теперь сделать смогу. Конченный человек был, а теперь словно ожил.

— Как пала тогда мамонька предо мной на колени, — говорила Варвара, — так я словно ума решилась. Побежала утром молиться в село — чую, что не надо мне ни Бога, ни матушки, ничего, — и встретилась тут с тобой. И стала я тогда выкликать. Ударит меня оземь, и кричу, удержаться не могу. И Бога кляну и матушку кляну, против всего бунтую… Каждый день мамонька к нам приходила и всё уговаривала. «Сделала ты, говорит, уже полдела, дочка. Доделай теперь до конца. Живи с Григорием, роди от него ребёнка. Сделай это для меня, век за тебя Бога молить буду». И всё уговаривали. А я не могла. Как подойдёт он ко мне, слюнявый да сопливый, так у меня в глазах почернеет, забьюсь вся и давай кричать. И сегодня вот совсем уж уговорили, так и порешила: надо так, Бог такого подвига хочет. А как остались мы с ним на один, так я опять словно ума решилась. Матушка тут прибежала и Арина — уговаривают меня, ругают, силом заставить хотели, а я вырвалась и побежала…

— Люба моя! — повторял Макар. — Не отдам тебя теперь никому! — и сжимал её так, что она слабо смеялась…

Ночь летела и летела на бесшумных крыльях навстречу солнцу, и они говорили и не могли наговориться. Переливали друг в друга свои сердца, снова наполняли и переливали опять.

— Ой, люб ты мне, Макарушка! — шептала Варвара. — Девчонкой ещё любила тебя. Краше да лучше никого не находила. Знала, что заказан ты мне, что и смотреть-то на тебя грех, а украдкой возьму да и погляжу…

Стало светать. Проходила ночь. Недалеко было солнце — начали петь петухи. Пока было темно, думалось как-то, что до утра далеко, и что случится, может быть, чудо — никогда не кончится ночь. Но незаметно и упорно подходил жестокий день, разгоняя темноту. Вставала мысль: что делать теперь?

Первая опомнилась Варвара.

— Светает!.. — воскликнула она и затихла. Потом забилась, как птица: — Пусти меня. Макар! Пусти! Уйду я. Ой, пусти!

— Да куда же тебе идти? — говорил ей Макар. — Никуда я тебя не пущу. Не отдам тебя никому.

— Пусти, ой, пусти, Макар! Надо бежать. Пусти! Господи Батюшка, что я наделала? С кем ночку прокоротала!

Макар опять держал её изо всех сил.

— Пусти! — кричала Варвара. — Нет мне прощенья! Господи Батюшка, да что же мне делать?

В дверь застучали снаружи так, что она затряслась.

— Вот она где! — вопил разгневанный голос Елены. — Вот ты куда топиться побежала! С ног все сбились, искавши, а она у меня же в доме с полюбовником спит! Ах, ты…

— Ох! — крикнула Варвара, точно её хлестнули кнутом, и встала белая, как полотно. Потом кинулась, распахнула дверь и, упав к ногам Елены, закричала:

— Мамонька, прости!..

Гневная Елена пнула её ногой и плюнула ей в лицо.

— Ох! — крикнула снова Варвара и пустилась бежать.

На один момент Макар остался с Еленой лицом к лицу. Потом он сшиб её ударом кулака с ног и бросился за Варварой.

Она была уже далеко и птицей неслась по спуску к реке. «Около перевоза омут!» — мелькнуло у Макара в голове, и он помчался изо всех сил, но видел только, как, завернув по берегу, Варвара зайцем пролетела по парому и, взмахнув руками, кинулась с него вниз.